Книга Черное пламя Раграна 2, страница 64 – Марина Эльденберт

Невысокий, седой и коренастый, он ретируется так быстро, что я даже не успеваю ничего сказать. Зато в еще большем ужасе вспоминаю, что у Бена… у Вайдхэна сегодня с утра планерка, или, как это еще называется, совещание с главами департаментов, а мне надо успеть просмотреть все документы, чтобы участники успели скорректировать материалы, если кто-то что-то забыл. Проблема в том, что у меня в один миг вылетает из головы все, что мне говорила Трин, но я все-таки включаю ноутбук, ввожу пароль, который она мне дала, опускаюсь в кресло.

То ли отгородившая меня от Алеры высота стойки возвращает спокойствие и равновесие, то ли я просто включаюсь в работу, но успеваю быстро-быстро проверить все документы по списку, и только одному руководителю департамента отправляю комментарии, что он забыл презентацию.

Как раз в тот момент, когда я заканчиваю, из коридора доносится голос Вайдхэна. Я подскакиваю, наверное, слишком поспешно, успеваю только встретиться с ним взглядом, когда он замечает Алеру, здоровается с ней и командует (натурально командует):

— Риам Этроу. Ко мне в кабинет.

Мне остается только последовать за ним, закрыть за собой дверь. В эту минуту я понимаю, что еще ни разу не была у него в кабинете, а еще — что сейчас реально чувствую себя как секретарь, которую вызвали на ковер. Особенно когда Вайдхэн поворачивается, и его резкий взгляд прокатывается по мне сверху вниз, от лица и корней волос до кончиков туфелек.

— Почему не позвонила? — холодно интересуется он, глядя на меня в упор. Настолько холодно, что я еще больше теряюсь. — Почему не сообщила о своем состоянии?

— Я…

— Я недостаточно ясно объяснил, что с черным пламенем лучше не шутить, Аврора?

До меня только сейчас доходит, о чем он говорит! А еще доходит, что он смотрит на меня как строгий директор на проштрафившуюся школьницу.

— Нет. Да. Меня просто тошнило от волнения, — я это выдыхаю раньше, чем отдаю себе отчет в том, что вообще-то не должна оправдываться. Ну, по крайней мере, из-за этого точно не должна, но вот этот его давящий взгляд, о котором я уже почти забыла, уверенности не добавляют. Мне даже попятиться хочется, когда он шагает ко мне! Правда, пятиться уже поздно: в случае с этим мужчиной. Он движется так стремительно, что я едва успеваю вздохнуть, когда его пальцы ложатся на мой подбородок, а после…

— Маки… — договорить я не успеваю. В противовес этой властности и его тону, поцелуй получается на удивление нежным, а еще — глубоким и невыносимо-пронзительным. От него узор начинает пульсировать, и, по ощущениям, я тоже, в его ритме. — … яж.

Я все-таки выдыхаю последний слог, когда у меня это получается. Выдыхаю и облизываю пересохшие пылающие от поцелуя губы, все равно помаде уже пришел чешуец. Вот как мне с такими губами теперь выходить в приемную? Я больше чем уверена, что Алера это заметит, женщины, а особенно такие, как она — заинтересованные, всегда отмечают такие детали.

— Не боишься, что кто-нибудь войдет? — тем не менее хрипло интересуюсь я: его пальцы все еще касаются моего лица, и у меня такое чувство, что от них ожог останется.

— В мой кабинет не входят без разрешения.

— Вот так все строго, — я пытаюсь придать своим интонациям хотя бы слегка шутливый оттенок, но сердце грохочет как басы в неисправной колонке. Как всегда в присутствии этого мужчины, будто у нас и не было сумасшедших зажигательных выходных на двоих.