Книга Парящая для дракона. Обрести крылья, страница 170 – Марина Эльденберт

Они открыто заявляли о том, что в шоке и в ужасе, награждали ту, которой недавно восхищались, самыми нелестными эпитетами. Больше всего, разумеется, отличился отец, который заявил: «У меня больше нет дочери», и одна «подруга», которая записала интервью о том, как ей повезло, что она ни в чем не перешла Солливер дорогу и до сих пор жива. С ними немного пошумели любящие грязь журналисты, но Торн очень быстро это пресек.

— Я здесь, и я внимательно тебя слушаю.

— Я беременна. Но об этом ты наверняка уже знаешь. – Солливер сцепила руки и опустила взгляд на металлический стол. – О чем ты не знаешь, так это о том, что этот ребенок меня убивает. Сила глубоководного меня убивает, и, с наибольшей вероятностью, до родов я просто не доживу.

Торн рассказал мне об этом. Рассказал и о том, что Арден рекомендовал (если не сказать настаивал) аборт, но Солливер отказалась.

— Знаю, – спокойно сказала я. – Точно так же, как знаю, что ты отказалась делать аборт.

Солливер вскинула голову, в ее глазах мелькнуло изумление, а впрочем, не только в глазах. В чувствах тоже, и еще там была ненависть. Чистая, неприкрытая ненависть, которой меня полоснуло.

— Вот как, – произнесла она. – Поразительно.

— Ты хотела о чем-то спросить? – перебила ее я. – Потому что если нет, то я ухожу.

— Прости, – сдавленно прошептала она. – Прости.

Снова опустила глаза, потом взглянула на меня. В упор.

— Я решила сохранить этого ребенка, даже зная, что он меня убьет, потому что хотела сделать хоть что-то хорошее. Хоть что-то хорошее в своей жизни, понимаешь? После всего, что было. После всего, что…

Она осеклась, но потом снова продолжила:

— Я решила, что оставлю его. За эту жизнь я буду бороться, пусть даже это меня убьет.

Я прислушивалась к ее чувствам и не улавливала фальши. Меня она ненавидела, и это проскальзывало коротко, рваными всплесками, но в искренности того, что Солливер говорила о ребенке, сомневаться не приходилось.

— Ты тоже скоро станешь матерью, – сказала она. – Именно поэтому я попросила тебя прийти. Именно поэтому и именно тебя. Я хочу тебя попросить… Мой ребенок будет особенным. Кровь глубоководного в полукровке… Я даже не представляю, что ему придется пережить. Если я справлюсь. Если я дам ему жизнь. Пожалуйста, пообещай, что не позволишь ему стать частью экспериментов. Это всего лишь ребенок, Лаура, он не должен расти в тюрьме или в клетке даже несмотря на то, что он мой.

Она глубоко вздохнула и сцепила руки еще сильнее, так что ногти впились в кожу.

— Мне нелегко об этом просить. Особенно нелегко просить тебя. Но только ты сможешь ему помочь, когда он родится.

— Ему?

— Мне кажется, это будет мальчик.

Я поднялась. Пожалуй, слишком резко. Торн был прав, когда говорил, что мне не стоит сюда приходить.

— Лаура, обещай мне. – Солливер поднялась тоже. – Я понимаю, что не вправе ничего требовать, поэтому я прошу. Я тебя умоляю: найди в своем сердце место для того, кто ни в чем не виноват.

Из здания тюрьмы я выходила оглушенная. Не столько своими чувствами, сколько чувствами Солливер – хотя это еще вопрос, чьи чувства меня оглушили больше. Мергхандары дожидались меня в коридоре сразу за дверями переговорной, и не только они. Сэфл тоже. Его присутствие было альтернативой присутствию Торна. Изначально он собирался ехать со мной вечером, после работы, но ему неожиданно позвонил глава Фияна. Точнее, позвонила его секретарь – Лис, новому ведущему секретарю Торна, поскольку Одер теперь возглавляла пресс-службу, и попросила о беседе. Я сказала, что справлюсь сама, и Торн не стал возражать. Просто прислал ко мне Сэфла.