Книга По ту сторону льда, страница 42 – Марина Эльденберт

Сажаю машину на плато, с которого уже не видно Хайрмарг, и здесь, в окружении снега, где больше ничего нет, внутри вихрями спиралей раскручивается мое пламя. Отец был прав: дракон усиливает, но мне не нужна ничья помощь, ничья сила — моей во мне столько, что я способен накрыть ею весь Ферверн.

Солливер смотрит на меня.

Смотрит глубоко, и когда я разворачиваюсь к ней, сама подается вперед. Я рывком притягиваю ее к себе, впиваюсь поцелуем в полураскрытые губы, проталкиваю язык в ее рот.

Она выдыхает — или пытается что-то сказать, но потом вместо этого врывается в меня с той же неистовой силой. Мы целуемся так глубоко, что кажется, перестаем быть двумя разными существами. Ее пальцы цепляют пряжку моего ремня, я рывком стягиваю с нее верх белья — прямо по напряженной, с торчащими сосками груди, вызывая сдавленное шипение. Которое, впрочем, переходит в тихий выдох или стон, когда Солливер приподнимается, а после опускается на меня.

На всю длину.

Я толкаю ее к себе, и вбираю в рот торчащий сосок, сжимаю зубами. На ее движении вверх: кажется, она кричит так, что это слышно в Хайрмарге, но этот крик отзывается внутри меня сумасшедшим, диким, звериным началом.

Ударяю пальцами в панель, и переднее сиденье мостиком откидывается на заднее, а Солливер оказывается на спине. Врываюсь в нее мощными, сильными рывками, между разведенных бедер, и она подается навстречу. Совершенно не стесняясь в выражении чувств, ругаясь так, что избиратели были бы в шоке. Забираясь под выправленную рубашку, царапает ногтями мою спину, то расслабленно принимая на всю длину, то сжимаясь так, что, кажется, я разорву ее первым же движением.

На котором сразу же кончу.

От этих перепадов ведет, а еще ведет от бешено бьющейся жилки на ее шее, от растрепавшихся, стекающих на пол салона волос, и от плывущего, устремленного на меня взгляда. Расфокусированного, в котором словно отражается пламя полыхающей харргалахт.

Перехватив мой взгляд, Солливер приоткрывает губы.

Облизывает.

А потом зажимает между ними свой согнутый палец и сдавливает так плотно, что я чувствую это сжатие с той же силой, с которой сейчас сжимаются мышцы на моем члене.

Что я там говорил об одном движении?

Оргазм такой силы, что пламя прокатывается по телу, раскаляя его добела и вырываясь из горла хриплым рычанием. А Солливер сжимается еще сильнее, скользя по пульсирующему члену и отвечает гортанным стоном. От того, как она кончает, выгибаясь, впиваясь зубами и в без того припухшие губы, а после снова выдыхая крик и ругательство, я уже готов повторить.

Член снова наливается силой внутри нее, и я собираюсь перевернуть ее на живот, заставляя встать на колени, когда у меня звонит телефон.

— Всегда на работе? — хрипло выдыхает она и вздрагивает, когда я ее освобождаю.

Я не отвечаю.

Ни ей, ни на звонок, потому что я знаю, что это не работа. Потому что этот звонок особенный и потому что, драконы его раздери, его не должно быть.

Молния задевает напряженную плоть, я с силой сжимаю зубы и толкаю дверь. Холодный воздух ударяет в разгоряченное тело, а я стою возле флайса, где только что трахал свою будущую жену, и сражаюсь с желанием зашвырнуть смартфон прямо в черную бездну, заканчивающуюся белой простыней снега.

Но «будущая жена», равно как и «зашвырнуть» — это эмоции.