Книга По ту сторону льда, страница 59 – Марина Эльденберт

— Ферн Ландерстерг, они готовы принять Верража в любое время.

— Потом, — отвечаю коротко и поворачиваюсь к зверенышу. — Свободен.

Стоит мне произнести это слово, как драконенок взлетает: рывком, резко расправив крылья, и кричит. Кричит так, что внутри что-то словно взрывается — пламенем, с такой немыслимой силой, что мир на мгновение перестает существовать. Остается только пламя — мощное, всеобъемлющее, и тонкая связующая нить, вытягивающая меня из меня и обрывающаяся где-то вдали.

Не обрывающаяся.

Бьющаяся крохотной едва уловимой искрой, единственно важной сейчас.

Взрыв внутри меня разрастается и разливается сумасшедшим пламенем вокруг. Звериным взглядом я вижу существ, отступающих в сторону, и вьющегося вокруг мелкого себе подобного.

Впрочем, он сейчас тоже совершенно не важен: я ломаю хрупкую преграду выстроившихся вокруг меня стен. Осколки, обломки осыпаются вниз, когда я вырываюсь из этой бессмысленной клетки, взмываю ввысь, под густой стяг снежных облаков.

И лечу к ней.

Солливер Ригхарн

Сегодняшний день начался не как все остальные — хотя бы потому, что Солливер привыкла начинать его со стакана воды и пробежки. После — легкий завтрак, никакого кофе, и спа-процедуры в любимом салоне. Вот только после ранения никакие спа-процедуры не в радость, что касается пробежки, разумеется, ей запретили бегать до окончания расследования. И все бы ничего, но шрам точно останется!

Она рассматривала плечо, на котором по-прежнему тлело пятно от лазерного луча. В принципе, потом можно будет сделать пластику, но это анестезия, а к анестезии Солливер испытывала не лучшие чувства. Она вообще ненавидела все, что заставляло ее утратить контроль, и на то были причины.

По-хорошему, она и Торна Ландерстерга должна была ненавидеть, но почему-то не получалось. Рядом с ним она впервые по-настоящему расслабилась — расслабилась настолько, чтобы рассказать ему правду. Точнее, большую часть правды, остальное кое-кто помог скорректировать, но главное ведь в сути вещей, а не в деталях, верно?

Изначально это было игрой.

Просто игрой, в которой Торнгер Ландерстерг должен быть стать главным призом.

Когда-то давно, когда она влюбилась в иртхана (это и была та маленькая деталь, которую ей помогли скорректировать), а он приказал ей лечь под других людей, все было просто. Солливер решила, что ненависть вполне способна уничтожить слабость, и она действительно ее уничтожила.

Мужчины стали для нее всего лишь способом достижения цели — роскошной жизни, дорогих подарков, наслаждения. Так и было долгое время, она, Солливер — отдельно, мужчины — отдельно. И цель. Цель стать самой известной моделью, моделью с мировым именем, лицом с обложки. Все, кто становился у нее на пути, очень скоро об этом жалели.

Как бы там ни было, именно первая любовь преподала ей отличный жизненный урок — либо ты, либо тебя. Поэтому Солливер совершенно не жалела о том, что расправлялась с препятствиями раньше, чем они расправятся с ней. Однажды проснуться после операции с переломанными ногами, которые собирают по осколкам, или с изуродованным лицом (в модельном бизнесе такое «случается» часто) ей совершенно не улыбалось.

Поэтому она действовала первой.

— И так будет всегда, — Солливер улыбнулась своему отражению, отвела пальчиками с лица локон, и позволила ему скользнуть обратно.