Книга Леди Смерть, страница 112 – Марина Эльденберт

— Я приехала с тем, кто вам платит, – слова срывались с губ хлесткие, как пощечины. Повернулась, пригвоздила мадам Крысу к стене – не тьмой, так хоть взглядом. – Я жена того, на чьей земле вы живете. Как думаете, останется она здесь до вечера или пойдет со мной?

Не дожидаясь ответа, взяла хрупкую ладонь в свою и помогла девочке спуститься. Ледяная рука, посиневшие губы. Она не дрожала от холода только потому, что вцепилась ногтями в локти. Платье застегивать не стала, чтобы не причинять лишней боли, стянула накидку и закутала в нее. Ступать приходилось осторожно: большая часть волочилась по полу, того и гляди наступлю и стяну вниз.

Мадам Крыса вздернула подбородок так, что грозила проткнуть им меня насквозь. Когда мы поравнялись, ладошка в моей руке напряглась, и я остановилась.

— Я буду приезжать часто, – заявила, глядя в бесцветные глаза, – и не дай Всевидящий вам отыграться на этой девочке или на ком-нибудь еще. Я сделаю так, что вы не найдете работу не только в Лавуа, но и во всей Вэлее.

Пока что я смутно представляла, как это у меня получится, но та попятилась и даже ощутимо сжалась, словно из нее незримым ударом выбили весь воздух. Видимо, в моих глазах сверкнуло отражение глубинной тьмы или что-то пострашнее. Впрочем, неважно.

Мы быстро петляли по коридорам – теперь мадемуазель Риа летела на всех парусах, вышли на лестницу, и все это время я не отпускала худенькую ладонь. Девочка шагала рядом молча, не жалуясь и не прося замедлить шаг, поэтому я сама иногда делала вид, что запыхалась. Потом мы снова прошли по дорожкам, минуя парк, и оказались перед первым зданием.

Разумеется, в Равьенн не было целителя, а тщедушный старичок с суровой складкой между бровями наверняка в прошлом работал аптекарем. Он развернул «сверток», глянул на спину девочки и сокрушенно прицокнул языком. Потом усадил ее на стул и направился к шкафчику, где стояло множество баночек и склянок самых разных цветов и размеров. Здесь, в этой небольшой комнатке, пахло зельями и снадобьями, бледно-голубые стены замкнули нас в светлую коробку с прорезями-окнами. За приоткрытой дверью виднелось помещение побольше, с длинными рядами кроватей.

— Школьный лазарет, – шепнула мадемуазель Риа.

Впрочем, мне сейчас было не до разговоров, внутри все кипело и дрожало от ярости. Я увела воспитательницу в коридор и закрыла за собой дверь: девочка и так достаточно настрадалась, чтобы сейчас еще морщиться от боли во время лечения у нас на глазах. А мне срочно нужно кое с кем поговорить. Воспитательницы, разумеется, наслаждаются своей властью, но с чьего молчаливого позволения это происходит – и так понятно.

— Отведите меня в кабинет мадам Арзе.

— Но ведь его светлость… – та осеклась и поспешно кивнула, предлагая следовать за ней.

Здесь коридоры были значительно шире, светлее, а главное – веселее, в персиковых обоях с узором. Видимо, преподавательский состав в смирении и воспитании нравственных качеств пополам с добродетелью уже не нуждался. Хотя я бы с этим поспорила.

— Мадам Горинье, конечно, строга, – моя сопровождающая заговорила первой, – но с ними иначе нельзя, мадам. Особенно с такими, как Софи. Она дочь нонаэрянки, а вы же знаете этот народ – все как на подбор мошенники да воры. Для них нет ничего святого, и если такую девочку не воспитывать в строгости…