Книга Леди Смерть, страница 46 – Марина Эльденберт

— Чем я вам не угодила?

— Я вас не понимаю.

Взгляд держит – в упор, прямой, сильный, но губы плотно сжаты. Так же, как и пальцы на платье.

— Все вы прекрасно понимаете, Марисса. С самого первого дня в этом доме вы смотрите на меня как на врага.

Круглое и добродушное в общем-то лицо дернулось, уголок губ пополз наверх, крылья носа задрожали, но потом она взяла себя в руки.

— Хотите знать? Замечательно. Вы жестокая женщина. Жестокая и неблагодарная.

Приплыли. На лодочке, сквозь камыши, под кваканье лягушек.

— Из-за вас граф вернулся другим человеком. Из-за вас он превратился в собственную тень. Но вам и этого показалось мало – вы никак не успокоитесь. Устроили скандал в столице, а теперь принимаете ухажера прямо в доме!

Если бы было куда сесть, я бы села. И попутно рассказала ей о том, что граф вернулся таким, потому что поломались все его долго вынашиваемые и тщательно оберегаемые планы, что это он приволок в оперу небесную вдовушку, а заодно объяснила бы, что с Иваром нас не связывает ничего, кроме человека, о котором даже вспоминать неприятно. Как здорово было бы рассказать обо всем, но, разумеется, такой роскоши я себе позволить не могла. Поэтому просто вздернула голову и холодно – еще холоднее, чем сейчас было внутри, – ответила:

— Вы забываетесь.

— Может быть, – теперь мадам Ильез уже не сдерживалась, – можете меня уволить, потому что теперь вы здесь вроде как хозяйка. Но моего мнения это не изменит. Позвольте пройти!

Она не толкнула меня только потому, что я вовремя отступила в сторону, пронеслась быстрее «Стрелы Загорья» мимо крохотной станции и скрылась за поворотом. Я подавила детское желание показать ей вслед язык, потерла снова начинающие ныть виски и шагнула в столовую, где с облегчением рухнула на любезно отодвинутый Жеромом стул. От запахов специй, пряностей и густого наваристого бульона затошнило, но я все-таки подвинула к себе супницу и открыла крышку.

— Заприте дверь.

Нужно было начинать очередной «приятный» разговор, но я не знала с чего. В голове мутилось, пальцы снова стали ледяными и дрожали. Взгляд метнулся от легких голубых портьер по штофной отделке стен, от диванчика к столику у окна, бессмысленно скользнул по подсвечникам, букетику аламьены в вазе и снова уткнулся в тарелку. Она двигалась. То есть плавала в густом скользком тумане. Туда-сюда. Вместе с приборами и салфеткой.

Надеюсь, эта попытка геройства не обойдется мне слишком дорого.

— Мэри сказала, вы хотели меня видеть?

Жером ждал, поэтому я зачерпнула суп и поднесла ложку к губам. Мы приступили к обеду, точнее, приступил он. Похоже, совсем не смущаясь такому вниманию. Я же смотрела на блюдо с морковкой, окруженной луковыми колечками, и запеченный с чесноком хлеб. Тело мелко дрожало, точно меня захлестнуло «мертвой удавкой».

— Я хочу знать, почему за мной следят.

Жером замер и потемнел лицом.

— Об этом вам лучше спросить графа.

— Я спрашиваю тебя.

— Я не стану говорить с вами об этом, миледи.

Он упрямо наклонил голову и снова принялся за еду. А у меня на глазах грань стерла цвета, чтобы спустя миг снова выплюнуть в мир. Внутри все клокотало от тщательно сдерживаемой ярости, я нырнула во тьму, окунулась в нее, как в мертвое озеро, с головой и снова оказалась на поверхности. Судорожно втянула воздух.