Книга Золотая мгла, страница 52 – Марина Эльденберт

В доме было как-то подозрительно тихо, и когда Анри снова подхватил меня на руки и понес наверх, я даже не стала сопротивляться. Если уж все пошло не так, почему бы ему позволить не так продолжаться.

— Кошмар.

Кошачий ор – не самый приятный звук, а истошное верещание во всю глотку, причем совсем рядом, и подавно. Судя по заливающему комнату свету, сейчас уже не раннее утро, и хорошо, если вообще утро. Я открыла глаза, привычная картина: у окна Анри – спасибо, Всевидящий, что в штанах, и непривычная ситуация – пытался оторвать что-то от занавесей. Портьеры трепыхались, а вопли становились все жалобнее, я не выдержала и подскочила на кровати.

— Что вы делаете?

— Пытаюсь отцепить кота.

Широкая спина мужа загораживала мне обзор, и я наклонилась вбок – невероятно пушистый котенок-подросток с вытаращенными от ужаса глазами рвался вперед на трех лапах, последняя когтями застряла в бархате занавесей. Анри даже на колени опустился, чтобы его освободить, но кот верещал и дергался.

— А выглядит так, будто вы ему лапу отрываете.

— Спасибо.

Стоило Анри его отцепить, кот тенью метнулся под кровать.

— Откуда он тут взялся? – Я сползла на ковер и заглянула вниз – котенок забился к самой стене, распушился еще больше, превратившись в шар, и грозно шипел. Теперь до вечера не вылезет точно, ну разве что сильно есть захочет, поэтому я облокотилась о кровать, вопросительно глядя на мужа.

— В окно залез, очевидно. А потом решил забраться на портьеру, и зацепился когтем.

— Кошмар.

— Вот и я так подумал.

По полу тянуло сыростью и прохладой, но от света в его глазах становилось тепло. Не знаю, как назвать это помешательство. Согласилась выполнять все его прихоти и позволила носить себя на руках – хорошо, пусть, но… рассказать ему про дождь?! Когда мы вернулись домой и поднялись в спальню, Анри помог мне раздеться. Я устроилась на кровати, а он стоял у окна. Долго. Я невольно любовалась его профилем – резким и мужественным, широкими плечами и игрой теней на посветлевшей в ночи коже. Приходилось сдерживаться, чтобы не подойти, не обнять, прижимаясь щекой к спине, или хуже того – к себе не позвать. К счастью, заснула я раньше, чем сделала такую глупость.

— Доброе утро, Тереза. – Его мягкость в сочетании с вэлейским акцентом творила воистину страшные вещи. Особенно когда он называл меня по имени.

Сон прошел, а глупость осталась – мне отчаянно захотелось снова почувствовать на талии его руку и переплести пальцы. Задыхаться от поцелуя, дрожать в ожидании большего. Тут только я поняла, что сижу перед ним в одной сорочке, пусть даже длинной, до пят.

— Доброго утра, – голос звучал привычно сухо и резко, какое счастье! А то я уже начинала думать, что мои мозги навсегда остались в холле Висморов.

Я расправила плечи, накинула халат и ушла в ванную. А когда вернулась, на подоконнике устроился переносной столик с резными ножками, накрытый прямоугольной кружевной салфеткой. Дымящийся кофейник, соусница, слоеные рогалики, апельсиновый сок, джем, фрукты и ягоды дополняли этот натюрморт. Анри даже не подумал одеться – так и стоял босиком, в одних штанах. Вот хоть прямо сейчас картину рисуй.

— В столовой случился потоп? – холодно поинтересовалась я.

— Ты самая романтичная женщина, которую я когда-либо знал.