Книга Танцующая для дракона. Небо на двоих, страница 95 – Марина Эльденберт

Вместо Гроу перед глазами возникло лицо другого мужчины. Ненадолго. Потом лицо сменилось лысиной и плечами, судя по белому халату, медика.

— Эсса Ладэ… Эсса Ладэ, вы меня слышите?!

— Гроу, – позвала я, и медика тут же оттеснили в сторону под недовольное:

— Вы мешаете мне работать!

— Я не хочу умирать, – сказала я. – И его убивать я тоже не хотела.

— Я знаю, – процедил он. – Я знаю, Танни. Ты не умрешь.

— Местр Гранхарсен! Вы мне мешаете.

— Вечно ты врешь, – сказала я и улыбнулась. По щекам текли слезы и сразу же испарялись. – Ты обещал, что мы будем вместе его воспитывать.

— Мы будем, – хрипло выдохнул он. – Вместе.

Уже не будем.

Я знала, что не переживу эту ночь, и знала, что должна сказать ему все, что сейчас чувствую, но Гроу уже отодвинули в сторону. Я чувствовала его пальцы, сжимающие мою руку: ту, которая стала проводником огня в мое тело, а вот укола даже не почувствовала. Ледяной воздух обтекал горящую меня, и сейчас было даже все равно, что Сибрилла станет его женой (потому что очень эгоистично просить кого-то любить тебя вечно, если ты умираешь). Эта странная мысль посетила меня в ту минуту, когда в меня хлынуло уже другое пламя, гораздо более мягкое.

Оно текло по венам, смешиваясь с выжигающим огнем, вымывая из меня остатки страха и дрожь. Я цеплялась за руку, за сильные знакомые пальцы, и хотя я не могла его видеть, я не хотела их отпускать. Не хотела, но мои разжались сами.

И я упала в глубокую бесконечную темноту.

Айоридж, Лархарра

Великую вещь в свое время изобрел один выдающийся ученый, тезка нашего Бирека. Бирек Энгерманн, между прочим, из Ферверна (там до чешуи умных мужиков было) придумал восстановительные гибернационные капсулы, в которых происходит полная перезагрузка организма, пережившего даже самый серьезный стресс. Ну или вливание огонька, если можно так выразиться.

О-го-нек.

Эта мысль выбрасывает меня на поверхность из всех прочих, в частности, о Биреке Энгерманне (если бы не он, как бы я вообще потом пришла в себя так быстро), но еще быстрее выбрасывает ощущение пальцев на моей руке. То есть когда я там, в пустоши, проваливалась в никуда, это было нормально, а сейчас…

Широко распахиваю глаза: Гроу спит на моей постели. То есть не на моей постели, он спит в кресле и умудрился сползти небритой физиономией на больничную постель, та сторона лица, которая видна, – сплошной синяк, если можно так выразиться, скула рассечена, и на ней швы. У иртханов по идее не должно оставаться шрамов, особенно если их тоже запихнуть в гибернационную капсулу, это я отмечаю автоматически. Равно как и то, что его ладонь накрывает мою, а потом я подскакиваю вместе с кучей датчиков, которые на меня налепили.

Аппарат ругается звучным писком, Гроу открывает глаза и, наткнувшись на мой взгляд, резко поднимается. Правда, руку мою не выпускает, как будто его приклеили.

— Прости, вырубился…

— Он умер, да? – спрашиваю через силу, потому что у меня сдавливает горло.

Странно, что у меня вообще хватает сил об этом спросить, и рука (та, что свободна) неосознанно тянется к животу. Ответить Гроу не успевает, потому что в палату входит врач.

— Ферн Гранхарсен, могу я попросить вас выйти?

— Набла с два.

— Так я и думал. – Врач смотрит на меня и поправляет очки. – Эсса Ладэ, давайте знакомиться. Эльгерд Вангсторн, ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете?