Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
Ирга сказала тихо и зловеще: — Жди. Спустила ноги на пол, но Звенигласка вцепилась в пояс на Иргиной поневе: — Не говори Васильку! Не надо, серденько! Он ведь так не оставит, он к ним пойдет… Вас. Василь. Василек. Светлый и честный. Добрый. Не то что она, колдовка. Брат не останется в стороне, коли найдет, кто обидел любимую. Не станет жаловаться старосте, и помощников по селу собирать тоже не станет. Он пойдет один. И умрет. Ирга иная. Ирга умела вести неравный бой. — Не скажу, – пообещала она. О том, что колдовка собиралась сделать, брату, да и вообще кому бы то ни было, говорить не след. * * * Их было четверо, хотя Ирга могла бы поклясться, что на Медячке видела пятерых. Впрочем, только эти колдовке и требовались. Звенигласка помнила каждого, ощущала каждого до сих пор. Забрав чужую боль, колдовка сделала ее собственной. Теперь она тоже знала каждого из четверки «купцов». Что они любят, как любят. До чего весело им было там, в лесу, на темной, пахнущей пеплом поляне. До чего нравилось, что Звенигласка могла лишь молиться и не умела себя защитить. Что же, теперь им попалась та, что за себя постоять может. Или… они попались ей. Снова коридор, мимо двери в кухню и к выходу. После завернуть за угол – и вот она. Пристройка, где коротали ночь те, кто недостоин был ступить на берег. Их встретили как гостей, староста спас их от бури, разделил с ними пищу и кров. А стоило бы бить челом мудрой Жабе, чтобы утопила злодеев. Из-за стен доносились обрывки разговора: мужчины спорили. Один крикнул: — Узнала! Как есть узнала! Второй ответил равнодушно и почти самодовольно: — И что? Видал ее? Рта раскрыть побоится! А коли рискнет, так у меня имеется, чем ей тот рот заткнуть. – И гадко засмеялся. — Все дело насмарку! Зря скалишься, Саран! Ой, зря… Стоило ее сразу того… — Так кто ж знал, что оклемается! — Гадина живучая… – добавил третий. – Немудрено, что на змеевой земле осталась! — Так, может, сейчас ее… того? Пока не сболтнула лишнего. Четвертый тоже не остался в стороне. Говорил он всех тише и злее: — Угу, подступись к ней. Эта корова жирная от нее ни на шаг всю ночь, я проверял. Староста и сейчас не спит. Чует что-то… Помяни мое слово, Саран! Добром не кончится… Не нужно было в этот проклятый край соваться. Тот, кого величали Сараном, считался старшим. С тех самых пор, как первым разложил на поляне трясущуюся от страха девчонку, первым ударил ее, чтоб не кричала. Ирга стояла за стеной. Она не смотрела, лишь слушала, но ей не нужно было смотреть. Ей и слушать не требовалось: те, кто притворялись купцами, сказали достаточно, чтобы приговор свершился. Глухо стукнуло. Четвертый, посмевший перечить Сарану, сдавленно охнул, а главный процедил: — Дело сделано. Петро на пути к берегу, а девке, как только без присмотру останется, ты пустишь кровь. Никто и не спросит: баба родами подохла. Великое дело! А пока… Ирга распахнула дверь. Не ногой, как хотелось, не с криком и руганью, как стоило бы. Тихо и медленно. Шагнула в комнатушку, где на полу вокруг догорающей свечи расположились четверо гостей. Таинственный неясный свет искажал ее черты, и на миг мужикам почудилось страшное, но почти сразу они разглядели девку. Красивую, ладную. Ирга прислонилась плечом к косяку, выставила вперед ногу. Еще и поневу с подолом рубахи приподняла, показывая колено. Янтарный отблеск свечи скользнул по косам, лизнул лебединую шею, нырнул за пазуху. |