Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
— А вот ты знаешь, отчего он подох! Колдун скрестил на груди руки и долго неприязненно смотрел. Ирге все казалось, что слепой его глаз видит не меньше, а то и больше зрячего. Сразу подумалось, что рубаха, до сих пор не просохшая, льнет к телу, а в волосах наверняка застряла водяная трава. Ох и неловко! Но колдун глядел вовсе не на девичью грудь под вышитым льном, а если и на нее, то умело скрывал. Он сказал: — Знаю. Иргу ровно за горло схватили. Дыхание сперло, колени подогнулись. Еще и этот… смотрит! Она выдавила: — И как же? Колдун тянул. Нарочно тянул, издевался, видел, как девка напугана, и пил ее страх, ровно мед, который та так и не поднесла ему. Он приблизился к нагому Костылю, а Ирга, как ни старалась смущенно отвести взгляд, выпучилась: ничего бы не пропустить! Засучил рукав – по зеленоватым жилам побежали искры, собираясь на кончиках пальцев. Провел сияющей ладонью над покойником от самых пят и до темени, маленько задержавшись у лица. Спросил: — Смотришь? Ирга и рада бы ответить, да голос отнялся, и она просто кивнула. Колдун велел: — Подойди ближе. Когда девка послушалась, встал позади нее и поймал за локти. Горячий шепот обжег ухо: — Сама догадаешься? «Знает, – поняла Ирга. – Точно знает и насмехается!» Пальцы Змеелова спустились от ее локтей к ладоням. Колдовство покалывало кожу, пахло паленым, словно едва зарезанной свинье щетину прижигают. — Скажи, – прошипел Змеелов. — Я не… Это не… — Посмотри внимательно. – Кончики пальцев нежно огладили сбитые костяшки. – Что не так с ним? — Он… Он… Колдовское оцепенение сковало руки и ноги. Ни шевельнуться, ни вздохнуть. А Змеелов нарочно прижимался все теснее, заставлял Иргу ближе и ближе становиться к тому, что осталось от доброго соседа, звавшегося Костылем. Не так-то плох был одинокий рыбак, если подумать. Не зол, не жесток. А что клюквенную любил пригубить, что приставал в праздник… Так кто с девками в Ночь костров не милуется? Быть может, согласись Ирга, останься с ним, поцелуй дурака, Костыль бы выжил? Под грудью вспыхнула злость, и ее хватило, чтобы сбросить оцепенение. Вернулась сила в члены, и девка оттолкнула колдуна что есть духу: — Чего тебе от меня надо?! Не знаю я, ясно?! Не знаю, кто его убил! Змеелов поглядел на нее иначе. Так, как глядят на козу, вставшую на задние ноги, а передними сыгравшую на баяне развеселую песню. Брови его взметнулись вверх, волосы с проседью будто бы дыбом встали. — Вот оно как! – Он самодовольно похрустел суставами. – Стало быть, знаешь, что не сам он помер. Что убили. Ирга процедила: — Ничего. Я. Не. Знаю. – А набравшись решимости, крикнула: – И знать не желаю! Разбирайся здесь сам, а я домой пойду! Она ударила себя по правой щеке, чая сбросить наваждение, добавила по левой – не помогло. Когда же Ирга схватилась за ручку двери, Змеелов продолжил как ни в чем не бывало: — Его убила змеевица. Гадюка. Я говорил там, на берегу. – Он мотнул головой в сторону. – Видишь рану на щеке? И разве не ты сказала, что дома у тебя больше нет? Возвращаться некуда. Ирга вцепилась в спасительную ручку. — Я не тебе это говорила, – жалобно выдавила она. — Но брат тебя не услышал, а я услышал. Ты сама вызвалась в помощницы, так помогай. Ладонь бессильно соскользнула. И то верно: некуда. Ирга воротилась к колдуну и покойнику: |