Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
Василек до того был красным, а тут весь побелел: — Что несешь, дура? «Под кустом…» Да я б и не помыслил… — Полноте, братец! Костыль сам сказал, как ты его упрашивал меня потискать! А ты что же, приплатил али эта пьянь забесплатно меня поругать готов был? Василь сжал кулаки и тихо-тихо, не пытаясь перекричать сестру, процедил: — Если он и впрямь такое сказал… Будь Костыль жив, я бы сам его убил. Иргу как ледяной водой окатило. Она сказала: — Но он не жив. И я тоже могла бы лежать с ним рядом. Все потому, что вам со Звениглаской опостылела. Так зачем ты тогда меня у колдуна забирал? Оставил бы. Кому какое дело, что он со мной сотворит? Василек будто обрадовался, что нашелся кто-то, на кого можно выплеснуть накопленную злость: — Колдуну твоему недолго Гадючий Яр бередить осталось. – Он повернулся к Дану. – Первак мужиков покрепче собирает. Все вместе чужака с острова изгоним. А не захочет миром… кости поломаем, в лодку кинем, на воду спустим, и пусть небесные пряхи ему судьбу выбирают. Пошли. Дану только предложи кулаками помахать! Бросил лопату, подвернул рукава и затопал вперед Василька. Ирга же удержала брата: — Что вам колдун сделал? От него, может, острову больше пользы, чем от тебя! — Чтобы решать, от кого польза есть, а от кого нету, у нас староста имеется. А ты… иди домой. Вернусь – поговорим. Друга подговорил… Придумала тоже… — Стало быть, мертвому пьянчуге ты веришь, а сестре – нет? — Костыль хорошим человеком был. И если спьяну какую глупость ляпнул… — А если бы сделал? — Что? — Что слышал. Если бы не ляпнул, а сделал? Все равно все вокруг хорошими были бы, а сестра плохой? Василь низко опустил голову, будто бы силясь сдержать слова, что рвутся из горла. Но не сумел. Он схватил Иргу за плечи и пытливо заглянул в глаза: — А чья в том вина? Айру все любили, потому что она добра была. За белыми лентами на ее дереве ветвей не видно. А ведь жила она на отшибе и выросла сиротой, как мы с тобою. А ты? — Что я? — А ты нарочно супротив себя… супротив нас обоих соседей настроила! Убудет от тебя, если на праздник явишься? Если поздороваешься или с другими девками на засядки сходишь? Сколько раз замуж тебя звали, и что же? Некого винить в том, что тебя никто не любит! Только себя саму! Никто тебя не обижал и никто не желал зла. И мы со Звениглаской тоже слова худого не сказали, хотя, может, ты и впрямь лишняя в нашем доме! Выпалил – и замолчал, тяжело дыша, как после долгого бега. А Ирга только спросила: — В вашем доме? Едва договорив, Василь пожалел о сказанном, но слово – не ручеек, его в другую сторону не поворотить… — Ирга, постой! Она не ответила. Шла быстрей и быстрей, и с каждым шагом решимость ее крепла. Ирга направлялась к дому, где когда-то жил Костыль. К дому, нынче присвоенному колдуном. Никто не прогонит Змеелова с острова, потому что, быть может, он единственный, кому нужен яровчанский перестарок. * * * День у Змеелова не задался еще с вечера. Колдовать пришлось много. Сначала – чтобы угомонить местного смельчака. Такие всегда находятся: первыми выходят из толпы, первыми оказываются недовольны, первыми лезут в драку. С мальчишки хватило отнятой руки. К счастью, за сестру он трясся, как лист на ветру, и, едва колдун пригрозил ей, стал тише травы. Потом откуда ни возьмись выскочила эта сумасшедшая. Змеелов покосился на занавеску, отделяющую кухню от женской половины избы. Разум женщины был слаб, так что над ней пришлось колдовать всего дважды: когда привезли покойника, чтобы не мешала, и утром, вскоре после ухода старосты. С этой надо было что-то решать. Под заклятием баба могла находиться хоть сто лет, но поди угадай, не станет ли волшебный сон для измученного рассудка вечным. |