Книга Тихие шаги, страница 2 – Лена Обухова

Два года показались Злате вечностью, а хуже всего было то, что никто не знал, как долго это продлится. Так могла пройти вся ее молодость, а потому в последние несколько месяцев она время от времени ловила себя на мысли, что всем было бы лучше, если бы мама умерла. Она все равно уже никогда не будет прежней, ее все равно уже как бы и нет…

Впрочем, каждый раз, когда эта мысль формировалась в сознании, Злата пугалась и гнала ее подальше, испытывая чувство жгучего стыда. После она каждый раз старалась вдвое сильней, словно искупая вину, и даже иногда прогуливала учебу, оставаясь с мамой и вечером. Обычно в это время обязанности по уходу за ней переходили к вернувшемуся с работы отцу, но Злата знала, что он порой позволяет себе «принять на грудь грамм сто», после чего становится неуклюжим, а иной раз и вовсе грубым в своих действиях. На ее взгляд это никуда не годилось, но даже если она осмеливалась завести об этом разговор, слышала в ответ только оправдания. Хоть бы обещал держать себя в руках, так нет же. Наоборот, чем дольше мама лежала, тем чаще и больше отец позволял себе пить.

Поэтому, когда мама умерла, Злата испытала облегчение.

Она думала о том, что теперь попробует перевестись обратно на дневное, а если не получится, то хотя бы найдет работу. Тогда у нее появятся деньги, которые она сможет тратить на себя. А еще о том, что в маленькой двухкомнатной квартирке освободится одна комната и ей больше не придется спать на диване в кухне. Она ведь теперь единственная девочка в доме, комната, где лежала мама, должна достаться ей. Злата была готова собственными руками выбросить оттуда все, что напоминало о тяжелом периоде и болезни, переклеить обои, обставить помещение заново.

Может, у нее не поднимется рука выбросить мамину коллекцию шкатулок, в которых та хранила нитки и прочие приспособления для своего хобби – шитья и вышивания, но она как минимум соберет это все в коробки и отнесет в гараж. Машину все равно уже продали, а купить новую получится нескоро. Папа продал бы и гараж, да тот находился в таком месте и пребывал в таком состоянии, что никому не был нужен.

Все девять дней Злата могла думать только о том, как теперь изменится ее жизнь, и только сегодня, на поминках, ощутила это: чувство потери, плотно переплетенное с чувством вины. Перемывая посуду после немногочисленных гостей, она впервые разрыдалась, хлюпая носом и вытирая слезы рукавом домашней кофты. Благо никто не мог этого увидеть: братья давно убежали в свою комнату смотреть телевизор, а отец…

Тот уже храпел, лежа на ее диванчике. Как говорится, мертвецки пьяный. Рядом, сидя на стуле и положив голову на скрещенные на столе руки, спал и последний гость, так и не ушедший вслед за остальными. Кто-то из коллег отца, Злата даже не помнила, как его зовут. Он, видимо, никуда не торопился. И поскольку мобильный телефон у него за это время ни разу не зазвонил, никто его не искал.

Наведя на кухне порядок, Злата шуганула братьев и отправила их готовиться ко сну. Было довольно поздно. Посмотрев на дрыхнущих мужчин и принюхавшись к висящему в воздухе запаху перегара, она просто выключила свет и закрыла дверь в кухню. Пусть спят, а она постелет себе в комнате с мальчишками, где обычно спит отец.

Загнав братьев в кровати, Злата легла сама и, как ей показалось, сразу провалилась в сон, но вскоре что-то ее разбудило. Какой-то звук или просто тревожное чувство? Она не знала, только ощущала, как колотится в груди сердце. Приподняв голову, посмотрела на электронные часы, служившие отцу будильником. Красные, чуть мерцающие, крупные цифры показывали два часа ночи с небольшим. Значит, она действительно спала, ведь улеглись они около полуночи, а с тех пор как будто всего секунда прошла.