Книга Тихие шаги, страница 74 – Лена Обухова

Он вдруг осекся, глядя в пространство перед собой и явно видя что-то свое. Ольга какое-то время ждала продолжения, но, не дождавшись, подтолкнула его:

— Та, которая была в нашем номере, перед этим пропала из комнаты Федоровых, а потом была прислана Диане Стрелецкой? Эта шкатулка связана с убийствами?

— Да, – выдохнул Володя и растерянно посмотрел на нее. – Но откуда Алекс Найт об этом знает? Когда лез к тебе со своей камерой, он перечислял возможные сюжеты для твоего будущего романа: проклятые записи, ведьма в лесу, джутовая маска… А потом сказал: «Это будет новая история про шкатулку?»

— Просто у меня уже была история про шкатулку, – напомнила Ольга.

— Да. Но с чего бы, по его мнению, тебе писать новую? Записи, ведьма, маска – все это он может знать из новостей, но не о шкатулке. То, что она связана с убийствами, мы сами выяснили несколько часов назад. Откуда Алекс Найт знает, что с ней связан какой-то сюжет? Откуда он вообще про нее знает?

19 июня, суббота

г. Шелково

— Мне кажется, я видела в том сне то же самое, что и ты, только более подробно, – подытожила Диана свой рассказ.

Она уже полностью приготовилась ко сну: умылась, переоделась в пижаму, расстелила постель, но ложиться не торопилась. Сидела на кровати, крутя в пальцах камень из шкатулки. Он так и остался у нее в руке, когда она торопливо захлопнула крышку, а больше ей не захотелось открывать шкатулку. И вот теперь она поглаживала подушечкой большого пальца гладкую поверхность и рассказывала Савину приснившийся накануне кошмар.

— И что же, по-твоему, это было? – поинтересовался тот. В его голосе чувствовалось напряжение. – Что ты видела?

— Это было похоже на ритуал, только я не поняла его сути. И как он связан с пожаром, который я тоже видела, мне непонятно.

— Я имел в виду скорее другое, – хмыкнул Савин. – Как думаешь: сцена, за которой ты подсматривала через окно, может быть еще одним выплывшим на поверхность подавленным воспоминанием? Ты ведь не все вспомнила о своем пребывании в доме той старухи в детстве, так?

— Ну да, более или менее отчетливо я помню только день, когда те ребята забрали меня из избушки, – задумчиво протянула Диана, старательно обращаясь к образам в своей памяти.

Образы не отвечали. Она помнила те события крайне отрывисто, что, в общем-то, вполне нормально. В конце концов, большинство людей помнит детство смутно, только самые яркие моменты.

— Еще помню, как потерялась, как старуха привела меня к себе, какие-то отдельные эпизоды… Но я пробыла там несколько дней и не могу отчетливо вспомнить, чем именно занималась. Или чем занималась старуха, если уж на то пошло.

— Тогда, возможно, ты видела что-то подобное?

— Не уверена. Женщина в моем сне была значительно моложе, чем та, что повесилась в лесу. А старуху я помню примерно такой же, хотя с тех пор и прошло семнадцать лет.

— Во сне порой путаются реальные воспоминания и фантазии, – назидательно заявил Савин. – Ведь очевидно, что взрослого Влада Федорова тоже никак не могло быть на том столе. Ему тогда было двадцать с небольшим.

— Да, что Влад делал в моем сне – тоже непонятно.

Савин помолчал какое-то время, потом вздохнул и немного печально заметил:

— Знаешь, иногда сны – это просто сны. Чаще всего, я бы сказал. Вполне возможно, что твой мозг соединил мой рассказ, наш ужин и часть тревожных для тебя воспоминаний в этот безумный микс.