Книга Тихие шаги, страница 93 – Лена Обухова

— Влад, это мой отец. С каких пор нам жалко денег для родных людей? Если мне не изменяет память, два года назад ты погасил мамину ипотеку в качестве свадебного подарка.

— Да там оставалось всего ничего…

— Всего ничего – для тебя, – поправила Юля с нажимом. – Мама еще лет семь платила бы.

На какое-то время ей показалось, что Влад что-то понял. Выражение его лица смягчилось, он подошел к ней ближе, улыбнулся и уже совсем другим тоном, гораздо более теплым и привычным, произнес:

— Юль, твоя мама мне не чужая. Она моя соседка, подруга, но что еще более важно – она твоя мама. Она родила и вырастила женщину, которую я люблю, с которой я счастлив. И за все время нашего знакомства она ни разу ни о чем меня не попросила. В материальном плане. Ни меня, ни тебя, насколько мне известно. Да, мне не жалко для нее денег. Я бы ей и побольше квартиру купил. И даже дом. Я ей и соседнюю квартиру, в которой жил, хочу подарить, пригодится Семке, когда подрастет. Мне для твоей семьи ничего не жалко. Но этого мужика я причислить к твоей семье не могу.

На последних его словах она нахмурилась и даже попыталась отступить назад, но Влад положил руки ей на плечи, скользнул по ним ладонями в ласкающем движении и слегка сжал, удерживая ее на месте.

— Подумай сама. Ты когда в последний раз его видела? Он приходил на твои дни рождения? На школьные праздники? Брал к себе на выходные? Мы с тобой почти пять лет знакомы, три года женаты, а я вчера увидел его впервые. И уже сегодня должен отдать ему сто тысяч? С какой радости? Он мне кто? Тебе он кто?

Напоминание о том, что отец никак не участвовал в ее жизни, больно резануло по сердцу чем-то острым. Но вместо того, чтобы вспомнить старую обиду на него, Юля обиделась за это на Влада. Дернула плечами, скидывая с них руки, спокойно встретила его взгляд и уверенно заявила:

— Он мой отец. Нравится тебе это или нет. Но ты можешь оставить свои чертовы деньги при себе. У меня они тоже есть.

Сказав это, она обогнула Влада и стремительно направилась к выходу из комнаты. На попытку ее окликнуть, не оборачиваясь, бросила:

— Я не хочу сейчас с тобой разговаривать!

И хлопнула дверью.

Конечно, вся ее решимость испарилась в следующую секунду. На глаза навернулись слезы, на сердце стало тяжело и неспокойно, как происходило каждый раз, когда они ссорились. Ее даже слегка замутило, поэтому на завтрак Юля не пошла. К тому же ей не хотелось давать Владу шанс подловить себя там.

Ограничившись большим капучино из кофемашины на общей кухне, Юля погрузилась в срочные дела. Однако их оказалось недостаточно много, чтобы забыться. Все-таки процессы налаживались, персонал все увереннее справлялся с большинством повседневных задач. А воскресенье к тому же было днем «великого исхода», как Юля про себя это называла. В основном люди приезжали в гостиницу на выходные, и в воскресенье многие торопились уехать прямо с утра, чтобы не застрять надолго в пробке по дороге обратно в Москву. К полудню гостиница заметно опустеет.

Решив не дожидаться этого момента, Юля взяла ключи, села в машину и укатила в Шелково. Уже давно пора было навестить маму и брата, но из-за многочисленных дел она все никак не могла вырваться. А вот теперь смогла.

Мама ее появлению на пороге столько же удивилась, сколько и обрадовалась. Заключив Юлю в объятия, долго не отпускала. Потом забрала у нее один из двух тяжелых пакетов с продуктами – Юля заскочила в супермаркет у дома, не желая идти в гости с пустыми руками.