Книга Джутовая маска, страница 56 – Лена Обухова

— Пф-ф, конечно! ― фыркнул Соболев. ― Она, можно подумать, моего адреса и телефона не знает. Хотела бы увидеться ― позвонила бы.

— Вероятно, не хотела просить о встрече. В чем вообще ваша проблема? Из-за чего разбежались? Она тебя выгнала?

— Еще чего! Я сам ушел…

— А чего ушел?

— А ты не понимаешь? Слав, она молодая, красивая, богатая наследница! Денег куры не клюют, шикарные машины, квартиры, дома, водители, охрана, прислуга… Образование у нее опять же, несколько языков…

— Действительно, кошмар какой, ― язвительно прокомментировал Карпатский.

— Ты издеваешься?

— Ни в коем разе! Искренне пытаюсь тебе посочувствовать. Просто от всей души как-то не получается…

— Да не в ней проблема, конечно, а во мне. Я мент, Слав, провинциальный опер. Ты вообще можешь себе представить, каково быть с такой женщиной?

Карпатский пожал плечами. По правде говоря, не мог. Никогда с ними даже близко не общался. Чтобы не по делу. Только со стороны и видел. И в глубине души был уверен, что такая женщина, к тому же молодая и красивая, к провинциальному оперу близко не подойдет. Разве что развлечься разок-другой, из любви к экзотике, так сказать. Но, как он понял, Соболева с Кристиной Федоровой связывали довольно длительные отношения.

— То есть ты ушел от нее, потому что рядом с ней чувствуешь себя… слишком мелким?

— Можно и так сказать.

— Ты жалок.

— Тебе легко говорить. А я ни с ней не могу, ни без нее. И как дальше быть, ни черта не понимаю.

Соболев в несколько мощных затяжек скурил угощение и вопросительно посмотрел на Карпатского. Тот молча протянул ему пачку и зажигалку, понимая, что пока этот горе-Ромео не успокоится, они никуда не поедут.

— Ладно, давай по порядку. Она тебе какие-то претензии предъявляла? Ну там… деньгами попрекала, унижала, требовала уйти из полиции и работать на ее папочку, чтобы зарабатывать больше, или вроде того?

Соболев притих и даже перестал дергаться, мотнул головой.

— Нет, ничего такого. Ее все устраивало. Кроме Шелково. Предлагала задействовать связи отца, чтобы перевести меня в Москву, жить у нее, чтобы чаще видеться. Или вообще бросить службу и отправиться в путешествие. Мол, денег ее папаши нам на целую жизнь хватит и еще детям останется.

— А ты чего? ― вполне искренне удивился Карпатский. ― Отказался?

— А ты бы согласился? ― возмущенно отозвался Соболев. ― Слав, вот ты бы согласился бросить службу и стать просто мужиком при богатой телке?

— Да в два счета, ― хмыкнул он. ― Только мне не светит.

— И чего бы ты делал? ― несколько растерянно уточнил Соболев.

Карпатский вздохнул, задумчиво глядя сквозь лобовое стекло на редкие машины, стоящие в противоположном ряду.

— Первые полгода я бы просто спал. Много, с удовольствием.

По губам Соболева скользнула понимающая улыбка. Он еще заметнее успокоился.

— А потом?

— Придумал бы что-нибудь. На рыбалку бы ездил… Или в тренажерку ходил. На маникюр этот, про который ты говорил. Альфонсу же, наверное, нужно хорошо выглядеть, а не так, как мы.

Напарник нервно рассмеялся.

— Вот видишь. И ты говоришь про альфонса. А как еще это назвать?

— Ладно, согласен, мужику нужно иметь какое-то дело, даже если это дело не кормит семью. Просто чтобы не чувствовать себя совсем уж убогим. Но чем тебе вариант с переводом в Москву не понравился? Там, наверное, и оклады повыше, и пенсия получше?