Книга Снежинка для лютого, страница 27 – Эве Лин

— У меня есть кот Леопольд, он тоже иногда гоняется за своим хвостом, хотя это ленивый кот, и любит только есть и спать, — вспоминаю моего любимца.

Интересно, как он там, не скучает? Наверное, нет: кошки все же самодостаточные, и брат не даст питомцу заскучать. При мысли о семье становится грустно, я уже скучаю, и то, что не знаю, когда точно выберусь, угнетает еще больше.

— Мы скоро выберемся, не переживай и потискаешь ты своего Леопольда, — словно прочитав мои грустные мысли, говорит Марат.

Смотрю на мужчину, он мало что говорит о себе, интересно, его кто-нибудь ждет дома? Кто-то волнуется? Только сейчас понимаю, что я даже не знаю: женат ли Марат, или, может, есть ли невеста или девушка. А я тут уже раскатала губу.

— Да, надеюсь, — только и отвечаю я, отводя от него взгляд.

К вечеру нам опять приходится выключать генератор. Поэтому мы снова сидим около камина, греясь.

— Ты когда-нибудь пила коньяк? — в один момент спрашивает Марат.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Только с Никитой один раз пробовала, мне не понравилось.

— Кто такой Никита? Ты упомянула его раз, — цепляется мужчина за имя моего уже точно бывшего парня.

— Ммм… знакомый, — размыто даю ответ.

Но Марата мой ответ не устраивает. Он разворачивает меня к себе, вынуждая взглянуть на него.

— Ты врешь. Поэтому еще раз спрашиваю кто? — уже более серьезно и настойчиво произносит мужчина, держа мое лицо.

И тут я начинаю злиться, как он смеет спрашивать об этом? Когда сам не хочет рассказывать о себе ничего, напоминая, что я его не интересую.

— Слишком много вопросов, — таким же тоном отвечаю я, как он мне в тот раз. Припоминаю тот случай.

Я вижу, как Марат злится, а потом усмехается, явно понимая, почему я так ответила. Отпускает мое лицо.

— Я понял, давай так. Узнаем друг друга получше? Мы ведь по факту ничего не знаем и будем делать это с коньяком. Как раз согреемся еще больше.

Сначала хочу отказаться, но любопытство все же берет вверх.

— Хорошо.

Мужчина приносит коньяк и стаканы, ставя их между нами. Наливает чуть-чуть каждому.

— Давай начнёшь ты? — предлагает он. — Задавай мне вопрос, постараюсь ответить честно. Отвечаю, и ты выпиваешь то, что в стакане.

— Хорошо, — принимаю правила. — Так что насчет работы в баре, что произошло до?

Марат ожидает этого вопроса, поэтому мрачнеет.

— Моя мама тяжело заболела, нужны были дорогостоящие лекарства, денег с зарплаты бармена не хватало, и мне пришлось завязать с этим и с университетом. Маму все равно не спасли.

Становится грустно, мужчина рассказывает так, что мне даже физически передается его боль. Было видно, что он до сих пор переживает это. Хочется подойти и обнять Марата, выразить поддержку, сказать, что он не один. Но я сдерживаю себя и произношу только:

— Мне очень жаль, соболезную.

— Это было давно, поэтому… не стоит вспоминать об этом, — отвечает собеседник, а потом более весело добавляет: — Теперь пей, только не залпом, а маленькими глотками.

Так и делаю, и хорошо, что он дал такой совет. Приятная на запах жидкость обжигает горло, спускаясь в желудок. Допиваю ту часть, которую мне налили.

— Хорошо, теперь вы.

— Так, кто такой Никита? — спрашивает меня Марат.

— Мой парень, бывший. Мы познакомились в университете, но с недавних пор он стал бывшим, — делюсь я и опять вспоминаю Никиту, и меня начинает пробирать злость.