Книга Спасительная нить, страница 63 – Мишель Хёрд

— Все хорошо, Дэниел, — шепчет она.

Я, блядь, изнасиловал Джей Джей.

Я изнасиловал ее.

Мое тело неконтролируемо дрожит. В голове крутится бесконечная череда ее криков, всхлипов, рыданий. Ее чертовых слез.

Я изнасиловал мою Джули.

Схватившись за грудь, я опускаю голову, и обжигающая слеза капает на ковер.

Я чувствую, как Джей Джей приближается ко мне, и, вскочив на ноги, бросаюсь к двери.

— Не уходи! Боже, пожалуйста, не уходи! — кричит она, и в ее голосе сквозит паника.

Я не могу оставить ее одну.

Но и смотреть ей в глаза я тоже не могу.

Я не могу… блядь. Я вообще ничего этого не могу.

Оставаясь к ней спиной, я хриплым голосом выдавливаю: — Прикройся.

Чтобы я не видел того, что натворил.

Но я, черт возьми, все слышу, и рыдания Джей Джей — еще один удар по разрушенному фундаменту, на котором я строил всю свою жизнь.

Я падаю в кресло, на котором сидел Рама, закрываю лицо руками и, не в силах справиться с непрекращающимся чувством вины, острой болью и осознанием того, что я причинил Джей Джей самую страшную боль, которую только можно причинить, впервые со смерти родителей даю волю слезам.

Боже, я точно сойду с ума.

ДЖЕЙ ДЖЕЙ

Я сама не своя от эмоций и все еще пытаюсь прийти в себя после того, как О'Брайен вознес меня на недосягаемую высоту. То, каким невероятным он был внутри меня, то, как он доминировал…

Но в тот момент, когда я вижу его реакцию, диаметрально противоположную моим чувствам, мое сердце разлетается в щепки.

Он явно не хочет, чтобы я к нему прикасалась. Видеть, как он ломается на части — самое тяжелое, с чем мне когда-либо приходилось сталкиваться в жизни. Даже тяжелее, чем когда я увидела фотографии расчлененного тела моего отца.

Это уничтожает… это жестоко, и теперь мои слезы текут по совершенно другой причине.

Сдернув с кровати покрывало, я кутаюсь в него и сползаю на пол.

— Все хорошо, — всхлипываю я, отчаянно желая, чтобы он меня услышал.

— Молчи, — вздрагивает он, его мощное тело сотрясается под весом того, что он сейчас испытывает.

И тут меня осеняет.

А вдруг все не хорошо? То, что для меня это было нормально, еще не значит, что О'Брайен чувствовал то же самое.

О Боже.

Он ко мне ничего не испытывает.

Неужели он видит во мне всего лишь младшую сестру?

К горлу подступает тошнота, я вскакиваю на ноги, бегу в крошечную ванную и опорожняю желудок в унитаз.

Может, он чувствует себя оскверненным?

Ужасающие мысли сменяют друг друга, пока меня не перестает тошнить и я не чувствую себя выжатой как лимон.

Я настолько погружаюсь в свои мысли, что вздрагиваю, когда в дверном проеме появляется О'Брайен. Его взгляд останавливается на мне, но в нем нет абсолютно никаких эмоций. Я никогда не видела такого каменного выражения на его лице, словно он отключил все чувства.

Возможно, так оно и есть, просто чтобы со всем справиться.

— Приведи себя в порядок, — велит он, и его слова звучат непривычно, властно, непреклонно.

Поднявшись на ноги, я киваю, чего он даже не замечает, поскольку уже отворачивается. Дрожащими пальцами я быстро распечатываю одну из новых зубных щеток; меня подташнивает от пасты, пока я пытаюсь вычистить кислый привкус во рту. Сполоснув рот, я зачерпываю ладонью немного воды и силой сглатываю ее.

Дрожь в теле усиливается, словно у меня начинается ломка от того, что О'Брайена больше нет внутри меня.