Книга Спасительная нить, страница 81 – Мишель Хёрд

— Я не собираюсь выворачивать душу наизнанку перед незнакомцем.

— Тогда поговори со мной! — рявкает он. — Поговори хоть с кем-нибудь, блядь, только не молчи!

Я говорю со своими родителями.

Просто чтобы успокоить дядю Карла, я произношу: — Я поговорю с кем-нибудь. Не переживай. — Мой взгляд опускается на пистолет. — Со мной правда все в порядке. На работе тоже все хорошо.

— С каких это пор ты врешь мне, Дэниел? — спрашивает он, и по его тону я понимаю, насколько сильно его это задевает.

— Все будет нормально, — пытаюсь я его заверить. В трубке начинает пищать вторая линия. Взглянув на экран, я вижу, что до меня пытается дозвониться шеф Купер. — У меня вторая линия. Поговорим позже. — Сбросив звонок, я отправляю вызов шефа Купера на автоответчик, а затем полностью выключаю телефон.

Убрав оружие обратно в кобуру, я разворачиваюсь через двойную сплошную и направляю машину к дому Джей Джей. Если дядя Карл отправил ее домой, значит, она была в ужасном состоянии.

Я паркуюсь напротив ее дома. Заглушив двигатель, я откидываю голову на подголовник, не отрывая взгляда от ее входной двери.

Прости меня, Джей Джей. Мне не хватило бы мужества посмотреть тебе в глаза, я трус. Одно твое присутствие… Господи, это режет меня по живому. То, что я сделал с тобой — это не исправить разговорами. Я изнасиловал тебя. Я позволил Раме изнасиловать тебя. Я заслуживаю гребаной смерти.

Входная дверь распахивается, и Джей Джей выходит на крыльцо, уставившись прямо на меня. Она обхватывает руками свою талию, ее лицо искажается от боли.

Я слышу ее плач, ее полные отчаяния рыдания.

Боже, даже сломленная, она прекрасна до безумия.

Она делает шаг вперед, и это заставляет меня завести мотор.

Я так сильно люблю тебя, Джули Джефферсон.

Переведя взгляд на дорогу, я жму на газ и уезжаю.

Я всегда буду любить тебя.

Сидя на полу у изножья родительской кровати, я опустошаю бутылку виски. Уже несколько недель я не чувствую успокаивающего жжения, и алкоголь почти не помогает заглушить моих демонов.

Краем глаза я замечаю движение, но мне требуется целая минута, чтобы повернуть голову к дверному проему.

Дядя Карл смотрит на меня, на его лице застыл шок.

— Боже, Дэниел. — Войдя в комнату, он опускается передо мной на корточки и вынимает пустую бутылку из моих ослабевших пальцев. — Пошли. Надо привести тебя в порядок. — Он подхватывает меня под руку и поднимает на ноги. Я покачиваюсь, не в силах устоять на ногах.

Он ставит бутылку на туалетный столик моей матери, обнимает меня за талию другой рукой и выводит из комнаты, ставшей моим личным адом.

Это место, куда я прихожу, чтобы посмотреть в лицо всему, что я потерял.

Тут царит отчаяние, сожаление и скорбь. Они настолько сгустились в воздухе, что стекают по стенам.

Меня заталкивают в душевую кабину, и секунду спустя на меня обрушивается холодная вода.

Я прислоняюсь спиной к стене, ударяюсь головой о плитку, но ничего не чувствую. Я смотрю на дядю и грустно усмехаюсь.

— В этот раз ты не сможешь меня починить.

Дядя Карл начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке и продолжает делать это до тех пор, пока я не отталкиваю его руки.

— Я сам могу.

— Да ни хера ты не можешь! — огрызается он. Затем, размахивая руками у меня перед лицом, кричит: — Посмотри на себя, Дэниел! Ты в полном дерьме. Прими душ и живо одевайся, потому что я не уйду отсюда, пока мы не поговорим!