Книга Архангел, страница 110 – Карина Волк

Что же такое надежда? Зачем она нам?

Часто звучит: «Я надеюсь», «Главное – надеяться», «Главное - не отнимать у людей надежду. Без неё они сломаются, не выдержат!».

А разве не наоборот? Что будет, когда человек находит в себе силы отказаться от надежды?

Вот вспоминается известная фраза: "Надежда умирает последней"… Последней? Даже после своего хозяина?

Как будто бы всё время мы живём - черновик пишем.

Мы надеемся на случай, обстоятельства, чудо, на президента, на Бога. Зачем мы постоянно надеемся?

Может, так удобнее? Может, за этим некоторое скрытое желание, неразрывно связанное с ожиданием того, что кто-то, только не я сам, что-то решит и всё измениться?

А что будет, если убить надежду?! Отказаться ждать и надеяться, что завтра будет лучше, чем сегодня! Жить и творить свой мир здесь и сейчас, а не завтра!

И как же убить надежду?

За пределами надежды существует лишь облом? В действительности, только лишившись последней надежды, ты можешь стать по-настоящему свободной. Тебя ничто больше не держит, тебе становится всё равно, и ты получаешь наконец возможность сосредоточиться на мыслях о том, что следует делать, а не о том, что теперь будет. Поэтому, когда умирает надежда, знай — всё ещё только начинается, и поступи иначе.

Надежда и отчаяние - очень сильные состояния души человека. Поэтому они оказывают на его жизнь огромное влияние. Надежда может быть разной: пустой, напрасной, приводящей к разочарованию, или активной, деятельной, преображающей жизнь человека, делая его счастливее. Верить нужно в собственные силы, в самого себя. Но надежду может подарить и другой человек, близкий или чужой, ласковым словом, участием, заботой.

Сердце разрывалось…Моя надежда угасала на глазах, понимала, что вероятность того, что Соколовский вернётся живым крайне мала, но упрямо убеждала убитую горем подругу в обратном. Кому нужна правда!?

Облачившись в лёгкую ночную сорочку, юркнула под одеяло, одолеваемая одним желанием поскорее принять горизонтальное положение и наконец-то погрузиться в сон.

— Ангелина, единственный человек, который протянул мне руку помощи в сложную минуту, оказалась на самом деле коварной женщиной, способной погубить меня, – никак не могла избавиться от сомнений и тревог, продолжала думать. Сопоставляла факты и приходила к единственно правильному заключению, она не помогала мне, а наоборот, … уничтожала. И самое печальное, что я проявила глупость, согласилась на её условия, даже не задумываясь об истинных причинах такой безвозмездной помощи.

— Дура, какой же надо быть безмозглой курицей, чтобы так вляпаться, – пробубнила я и перевернулась набок. Смотрела в окно, за котором была кромешная тьма, вот такая же темнота царит и в моей душе.

Медленно прикрывая веки и погружаюсь в сон. Неожиданно слышу глуховатый, сдавленный голос Архангельского, который звучит как приговор, – добегалась. Внутри зарождается страх и осознание неминуемой расплаты, но я не позволяю низким чувствам отразиться на лице, гордо поднимаю голову и, смело глядя в заверенные глаза, горящие огнём, заявляю, – Запомни это и прими, что тебя здесь никто не боится.

Черты лица Архангельского заостряются, становится похожи на волчий оскал, в глазах сильнее начинает полыхать кровожадный огонь, масштабы которого охватывают и меня и окружающих. Непроизвольно начинаю отступать, пытаясь спастись от разъедающих плоть иск пожара.