Книга Худший парень в мире, страница 131 – Холли Джун Смит

— Мы так хорошо подходим друг другу, — я прижимаюсь лбом к ее груди и дышу ей в грудь. Не могу смотреть ей в глаза, но она должна знать, как много это для меня значит.

— Не будь смешным, — выдавливает она из себя смешок. — Мы чертовски токсичны.

— Чего ты так боишься?

— Я не боюсь тебя.

— Нет, но ты боишься того, чем это может обернуться. Поэтому ты отталкиваешь меня и не даешь приблизиться. Сделать мне больно, пока я не причинил боль тебе. Такова стратегия, верно?

Она откидывает голову назад и разочарованно хмыкает.

— Ты можешь уже просто трахнуть меня? Я была так близка.

— Не думаю, что смогу, — я опираюсь на руки, удерживая равновесие по обе стороны от ее плеч, но все еще не могу заставить себя закончить это, не до конца.

— Почему нет?

— Потому что это начинает причинять боль. Быть с тобой, делать все это и знать, что каждый раз, когда я становлюсь ближе к тебе, ты отдаляешься. Черт, Хэтти. Мне жаль. Я не хочу это продолжать. Только не так.

— Тогда слезь с меня, никто не заставляет тебя быть здесь.

— Я не это имел в виду, я, очевидно, хочу продолжать это делать, — я напрягаюсь внутри нее, заставляя ее застонать. — Я просто не хочу делать это ни с кем другим.

— О чем это ты?

— Я же уже говорил тебе, Хэтти. Я хочу тебя. Только тебя.

Она напрягается подо мной, ее брови сходятся на переносице, а выражение ее лица меняется от блаженства к замешательству, а затем к раскаленному добела гневу.

— Я думала, ты несешь всю эту хрень, потому что был пьян. Я таким не занимаюсь. Отстань от меня.

Я выхожу из нее и перекатываюсь на ее сторону, эмоции переполняют меня, когда она вскакивает на ноги.

— Для меня это просто секс, — говорит она, торопливо собирая свою одежду.

— Ты лжешь себе, и ты это знаешь, — я прижимаю ладони к векам. — Почему ты не можешь признать, что между нами что-то есть?

— Ты знаешь почему, Роб. Всю свою жизнь я наблюдала, как мужчины бросали мою маму. У моей лучшей подруги были романтические отношения, а потом он изменил ей и ушел спустя целых двенадцать лет.

— Кара сейчас счастлива, как никогда.

Это бессмысленное предложение. Одни позитивные отношения не отменят жизнь, прожитую под гнетом негативных, точно так же, как новые отношения моего лучшего друга не меняют того факта, что мне пришлось наблюдать, как он теряет свою жену.

Все это время я винил своего отца в своем дерьмовом восприятии отношений. До недавнего времени я не осознавал, насколько сильно смерть Хизер выбила меня из колеи. Это крупица понимания изменила все для меня.

Я должен сказать ей. Это должно произойти сейчас.

— Я солгал тебе, — говорю я, сидя на полу. Если она сейчас врежет мне по члену, я не буду ее винить.

— На счет чего?

— На счет минета. Прошлой ночью. У меня не было свидания.

— У меня тоже, — смеется она, стягивая платье через голову.

У меня в груди появляется чувство пустоты от осознания того, что, возможно, это последний раз, когда я вижу ее обнаженной. Все выплескивается наружу, и пути назад нет.

— Я встречался кое с кем.

— Какого хрена? И тогда почему я вообще здесь?

— Нет, черт, не с женщиной. Ну точнее да, с женщиной, но не в таком смысле. С психотерапевтом.

Я готовлюсь закричать, разразиться оскорблениями о том, какой я никчемный придурок, но когда поднимаю взгляд, надо мной стоит Хэтти и протягивает руку. Я беру ее и позволяю ей поднять меня, внезапно осознавая, как нелепо я сейчас выгляжу, полуобнаженный, на полу, в брюках, все еще спущенных до лодыжек.