Книга Худший парень в мире, страница 39 – Холли Джун Смит

Даже мое холодное, мертвое сердце не может удержаться от того, чтобы не забиться немного быстрее при этих словах.

К тому времени, как мы приступаем к послеобеденным напиткам, Роб все еще не разговаривает со мной, и из тревожного — мое состояние превращается в бешеное. С какой-то точки зрения, моя потребность поконфликтовать с ним — это акт самовредительства, но я не в силах сопротивляться. Когда он возвращается из туалета, загоняю его в угол в коридоре.

— Для мужчины, который не верит в брак, это было довольно убедительное выступление.

— А? — переспрашивает он, поправляя рубашку.

— Все эти вопли были, пожалуй, чересчур. Спасибо тебе за звон в ушах.

— Ну извини, что я рад за своего друга.

— Как скажешь. — я протискиваюсь мимо него, но он хватает меня за плечи и разворачивает лицом к себе, на что я и надеялась. Да, вот он мужчина, которого я так люблю ненавидеть.

— Хэтти, Люку в жизни пришлось несладко. Он никогда не знал своего отца, его мама работала как сумасшедшая, мы с ним росли без родителей, а потом, когда он только разобрался в своей жизни и влюбился, его жена заболела раком и умерла.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но он толкает меня еще сильнее.

— И это была не быстрая смерть. Они прошли через ад, да и я тоже. Хизер была одной из моих лучших подруг. После ее смерти я не был уверен, что когда-нибудь снова увижу улыбку Люка, не говоря уже о том, чтобы он обрел еще один шанс на счастье. Так что да, я на седьмом небе. И я знаю, что ты рада за Кару. Может, если перестанешь изображать из себя «Хэтти Бьюкенен, снежную королеву, которой на все насрать», то ты тоже сможешь по-настоящему порадоваться за них.

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Дыхание застревает в горле. Нет слов, чтобы описать, как глубоко он меня ранил. Роб отпускает меня, упирает руки в бока, делает глубокий вдох и смотрит в потолок.

— Я… просто, — в конце концов удается выдавить мне. Я ужасный человек. Бесчувственный и жестокий. Я не подумала ни о чем из этого. — Я не хотела…

— И я никогда не говорил, что не верю в брак, — возмущается Роб, уходя.

Я стараюсь не смотреть на свое отражение в ванной, пытаясь успокоиться. Подумываю уйти, но когда иду, придумывая оправдание, то обнаруживаю, что все собрались во внутреннем дворике. Кара разожгла костер, и все уселись на садовые стулья, чтобы поджарить маршмеллоу. Единственное свободное место — рядом с Робом, так что я неохотно его занимаю. В воздухе чувствуется прохлада, поэтому я радуюсь теплу, исходящему от огня, и вытягиваю пальцы ног так близко, как только могу, чтобы не обжечь их.

— Не могу в это поверить, — говорит Роб Каре, пока она насаживает пышные зефирки на наши шампуры. — Вы женитесь и заведете детей, а я буду веселым дядей Робом. Как думаете, я буду хорошим дядей?

— Думаю, тебе нужно притормозить, — смеется она. — Шаг за шагом.

Тем не менее, она устраивается у Люка на коленях, и он плотнее заворачивает их обоих в плед. Ставлю на то, что шесть месяцев спустя мы повторим эту ночь с «детскими новостями». Господи, я такое ничтожество. Сегодня такое радостное событие, а я просто изнываю от тоски. Не хочу быть снежной королевой, и мне не нравится, что все видят меня именно такой.

— А ты хочешь детей? — спрашивает Роб, придвигая свой стул поближе ко мне. Я могу только смотреть на него, отчасти шокированная вопросом, но в основном тем, что он вообще разговаривает со мной после того, как так основательно отчитал в доме.