Книга Худший парень в мире, страница 58 – Холли Джун Смит

Он проводит пальцами по моей шее, расширяя хватку, чтобы взять мою челюсть в свои теплые ладони, наклоняя мое лицо к своему. Подушечка его большого пальца скользит по моей нижней губе, и я уверена, что вот-вот потеряю сознание. Его глаза полны желания, а прикосновения такие нежные, что почти причиняют боль. Я чувствую это глубоко в груди, мучительную потребность. Я хочу, чтобы он чаще прикасался ко мне. Я хочу, чтобы он овладел мной прямо здесь, к черту платье, именно так, как он сказал, что хочет меня на яхте. С тех пор это было единственное, о чем я мечтала по ночам в постели.

Эта власть, которую он имеет надо мной, выбила что-то из колеи в моем мозгу. Как бы я ни старалась забыть его, как бы отчаянно ни старалась не обращать на него внимания, в его присутствии я всегда становлюсь пульсирующей болью. И его не волнует, какое впечатление он на меня производит. Ему так легко жить своей жизнью, как будто его слова не отпечатываются на моей коже.

— Похоже, ты много думал о моем теле, Роб. Тебе нужно завести хобби, приятель, — я собираюсь уйти, но его рука обхватывает мое запястье, большой палец находит точку, где бьется мой пульс, и ласкает ее так нежно, что невозможно отстраниться. Он нежно притягивает меня к себе, наши тела прижимаются друг к другу, одна рука обхватывает мой затылок. Звук, который вырывается из моего горла, вызывает у меня унижение. Он прижимается губами к моему уху, и тепло его дыхания наполняет теплом каждую клеточку моего тела.

— Ты точно знаешь, что я думал о нем, — шепчет он. — И теперь, когда я знаю, как оно выглядит, не думаю, что когда-нибудь смогу выбросить тебя из головы.

Хэтти

— Поздравляем, можете поцеловаться!

Поздравляющий отходит в сторону, и зал взрывается аплодисментами. Мои руки, не задумываясь, следуют общему примеру. На сцене я наблюдаю, как моя лучшая подруга и ее муж — муж! — обнимают друг друга, соприкасаются губами и слегка поворачиваются, прижимая букет к щеке Кары, чтобы обеспечить им уединение, как мы и планировали.

— Потрясающе, так потрясающе, — всхлипывает Меган рядом со мной, вытаскивая салфетку из своей сумки-клатча и вытирая лицо. — Я так за них рада.

— Я тоже, — говорю я, растянув губы в натянутой улыбке. — Так счастлива.

Может, если я продолжу это повторять, это покажется искренним. Не то чтобы я не рада за них. Я никогда не встречала двух людей, более достойных любви друг друга. Дело в том, что я не ощущаю счастья так, как, по-моему, ощущают его другие люди. Иногда я задаюсь вопросом, была ли вообще когда-нибудь по-настоящему счастлива.

Вторая половина дня проходит в суматохе шампанского, канапе и вспышек фотоаппаратов. Меня кратко представляют маме и тете Роба, что кажется чертовски странным, пока я не вспоминаю, что это не так, учитывая, насколько близкими были в детстве Люк и Роб.

Кара спросила, не хочу ли я пригласить свою маму, но я сказала «нет». Хоть в детстве мы с Карой и часто общались, но в основном ходили к ней домой или к Меган, так что они не так близки с моей мамой, как я с их родителями. Я никогда не хотела приводить друзей домой, потому что никогда не знала, в каком состоянии будет дом или какой парень этого месяца будет чувствовать себя как дома на нашем диване. Если бы я пригласила маму, то зная мою удачу, она бы притащилась с каким-нибудь придурком на буксире, который попытался бы сделать вид, что знает меня, основываясь на той ограниченной информации, которую мама, похоже, им дает.