Книга Худший парень в мире, страница 62 – Холли Джун Смит

У меня нет причин так нервничать. Я стояла перед аудиториями, полными незнакомых людей, больше раз, чем могу сосчитать. Представляла предложения клиентов, на кону которых были миллионы фунтов стерлингов. Здесь же, в окружении людей, которых я знаю и люблю, это должно быть самое безопасное место в мире, но я в ужасе. Я кашляю, чтобы прочистить горло, делаю глубокий вдох и заставляю себя стоять немного прямее.

Выбираю место в дальнем конце комнаты и пристально смотрю на него. Это ужасный способ обращаться к толпе. Я должна смотреть гостям в глаза, не торопясь оглядывать аудиторию, быть открытой с языком тела и использовать жесты для воздействия. Вместо этого я замираю и ни на кого не смотрю, как будто это каким-то образом означает, что никто не смотрит на меня.

— Итак, это стихотворение под названием «Супружеская любовь» Гуань Даошэн, китайской художницы и поэтессы, родившейся в тысяча двести шестьдесят втором году. Во времена, когда она была жива, мужчины нередко брали больше одной жены, чертовы ублюдки, — морщусь я. — В любом случае, как гласит история, когда ее муж прочитал это стихотворение, то решил не брать вторую жену и остался верен ей. Я немного адаптировала его, но, поскольку Гуань написала его восемьсот лет назад, надеюсь, она не будет возражать.

Глубокий вдох, Хэтти.

— Хорошо, начинаем.

Ты и я

В нас столько любви,

Что она

Горит, как огонь,

Пылающий в жарких сердцах.

Вот глину беру

И твой образ леплю,

Леплю заодно

И себя.

Слеплю,

И все вдребезги разобью,

Осколки смешаю в воде.

И снова

Лепить буду, милый, тебя,

И снова

Себя слеплю.

Ты будешь присутствовать

В глине моей.

А я в твою глину войду.

Пока мы живем,

Будем плотью одной.

Если это возможно, в комнате становится еще тише, чем раньше. Я слышу, как кровь шумит у меня в ушах, а сердце вот-вот вырвется из груди. Не отрывая взгляда от этого места в толпе, я заставляю себя поскорее исчезнуть. Мне нужно уйти со сцены и из этого зала.

— Эм, за Кару и Люка, — с трудом выдавливаю я, поднимая свой бокал в воздух.

— За Кару и Люка! — выкрикивают гости в ответ, и меня накрывает волной. Бурные аплодисменты, одобрительные возгласы и свист, скрежет стульев по полу, когда все поднимаются на ноги. Я чувствую, что нетвердо стою на ногах, когда адреналин захлестывает меня.

Смаргивая слезы, я выхожу из-под света прожекторов в тень, заставляя себя дышать. Перевожу взгляд на то уютное место в конце зала, освещение изменилось, и море лиц, приветствующих меня, теперь видны отчетливо, как днем. Там, среди них, в том месте, к которому я обращалась все это время, громче всех кричит Роб.

Хэтти

В этих туфлях адски болят ноги. И я размышляю, достаточно ли все пьяны, чтобы я могла улизнуть пораньше, когда передо мной появляется Роб, протягивая руку с раскрытой ладонью.

— Хэтти Бьюкенен, пожалуйста, могу я пригласить тебя на танец?

Я бы подумала, что он настоящий джентльмен, если бы не была уверена в обратном. Его галстук и пиджак давно сняты, волосы растрепаны. Он выглядит счастливым, а я ему не доверяю.

— Зачем?

— Ради бога, Хэтти, — огрызается он. — Просто позволь мне потанцевать с тобой.

Я тяжело вздыхаю, но все равно встаю. Моя рука оказывается в его ладони, и я позволяю ему повести меня на танцпол как раз в тот момент, когда диджей переключается на медленную песню. Роб едва сдерживает улыбку, и я понимаю, что он, должно быть, сам попросил об этом, он из тех, кто никогда не упускает возможности позлить меня.