Книга Спайдер и Сторми, страница 108 – Келси Кингсли

«Почему я не спросил её чёртово имя?»

Эта мысль не отпускала меня, пока я не обернулся. Сторми всё ещё стояла в дверном проёме. Улыбка исчезла, уступив место одинокой, тоскливой печали, которая была мне слишком знакома. Её глаза встретились с моими, губы дрогнули на долю секунды, прежде чем слабый проблеск улыбки снова угас.

Лифт приехал. Двери открылись.

«Какого чёрта ты делаешь, приятель? Ты что, совсем с ума сошёл?» — прозвучал в голове голос Люка.

«Возможно, — ответил я мысленно, глядя на пустой лифт и пытаясь проглотить свинцовый ком в горле. — Я не хочу уходить».

«Так и не уходи, идиот».

«А вдруг она не хочет, чтобы я остался?»

«Её дверь всё ещё открыта, мать твою. Она всё ещё там. Боже, я тебя ничему не научил?»

— К чёрту, — пробормотал я вслух.

Затем, глубоко вдохнув, я развернулся и устремился обратно по коридору с одной-единственной мыслью. Сторми оттолкнулась от дверного косяка, опустив руки по бокам, любопытство и ожидание пылали в её изумрудных глазах, словно хаотичный лесной пожар. Из конца коридора донёсся предупреждающий сигнал, когда мои ладони обхватили её лицо. Она запрокинула голову, а я наклонился, приблизив свой рот к её губам в порыве несвойственной мне спонтанности.

— Лифт, — прошептала Сторми, задыхаясь, закрыв глаза и обхватив мои запястья руками.

— Ладно, — ответил я.

Но когда наши губы встретились, а рты одновременно приоткрылись, чтобы ощутить вкус друг друга, Сторми смело шагнула назад в номер, увлекая меня за собой…

Я знал, что не уйду отсюда в ближайшее время.

И знаете что?

Ничто не говорило мне, что это было неправильно.

Ни интуиция. Ни измученный разум. Ни бестелесный голос Люка.

В кои-то веки, держа Сторми в своих объятиях, казалось, что всё в порядке.

КОННЕКТИКУТ, ДВАДЦАТЬ ТРИ ГОДА

Прошёл ровно год с тех пор, как мы в последний раз видели Мелани.

Примерно столько же времени — за исключением одного дня — прошло с тех пор, как Люк уволился из автомастерской её отца. И ровно столько же мы не имели ни малейших сведений о том, как она, чем занимается.

Не то чтобы отец Мелани поделился хоть какой-то информацией с бывшим женихом дочери, когда мой брат зашёл в мастерскую забрать вещи и оформить увольнение. Единственное, что он сказал: «С ней всё будет в порядке».

Я часто задавался вопросом: правда ли это? В смысле, правда ли, что с ней всё в порядке?

Потому что с нами-то точно не было. Но мы как-то держались.

Как ни странно, мир не перестал вращаться, когда Мелани ушла. Хоть я и чувствовал себя словно паук на моей двери, попавший в середину бури, которую он не мог себе представить.

Как-то Люк быстро нашёл новую работу в другой автомастерской. Я по-прежнему крепко держался за свою работу на кладбище. И мог с абсолютной уверенностью сказать: брат больше ни разу не переступал порог бара.

За прошедший год наши победы, возможно, были редки и разрознены. Возможно, мне приходилось напрягать зрение, чтобы их разглядеть. Но они были и это что-то да значило.

Я просто не мог сказать, что мы в порядке. Не в том смысле, в каком, надеюсь, была Мелани. Но я надеялся, что однажды мы будем в порядке. И, судя по всему, Люк тоже.

— Нам надо куда-нибудь сходить. Чем-нибудь заняться, — предложил он однажды вечером, когда я заехал за ним после работы.