Книга Спайдер и Сторми, страница 162 – Келси Кингсли

«Солджер…»

«Господи, почему я всё думаю об этом имени?! Я слышал его раньше. Я знаю, что слышал, но…»

Я потянулся дрожащей рукой к стакану с водой. Пальцы соскользнули с его поверхности, влажной от конденсата, и от стыда мои щёки вспыхнули, когда я быстро оглядел стол. Блейк, Одри, Си и Шейн были увлечены разговором, не замечая моих неловких движений. Но когда мой взгляд упал влево и встретился с внимательным взглядом Сторми, сердце подскочило к горлу.

Она наклонила голову и беззвучно спросила: «Что случилось?»

Я покачал головой и быстро моргнул, отводя взгляд, и на этот раз успешно поднял стакан к губам.

Но она положила ладонь на мои сжатые кулаки, и я снова посмотрел на неё, встретившись с ней глазами поверх стакана.

— Я вижу тебя, Чарли, — прошептала Сторми только для меня, снова напоминая, что она видит то, чего не видят другие или просто никто никогда не интересовался? — Расскажи, что происходит.

Было бы легко уйти от темы. Я мог притвориться, что не услышал её, подхватить обрывок разговора между Си и Блейком с их вторыми половинками, к которому я не прислушивался, и хладнокровно влиться в беседу — так, как Люк делал сотни раз в прошлом. Всё это можно было бы спрятать под ковёр до возвращения в коттедж, где она, возможно, попыталась бы вернуться к этому разговору. Но в коттедже нас ждал секс — лучшее средство отвлечься, а потом сон и надежда, что утром она не вернётся к этому вопросу.

Но в моём бурлящем животе нарастало желание выложить все секреты. Предъявить их все, как карты на стол: «Бери или уходи». Было всё утомительнее держать их запертыми в моём измученном сердце, и, о, как одновременно страшно и волнительно было поделиться ими с кем-то ещё.

«Этим кем-то могла быть она».

«А если она уйдёт?»

Я не уверен, что смогу вынести мысль о том, чтобы снова проснуться в одиночестве после того, как узнал, каково это — видеть её дикие чёрные волосы, разметавшиеся по моей подушке.

Но секреты могут оставаться похороненными лишь до поры до времени, пока их не вскроют. И чем дольше я их скрываю, тем сильнее она разозлится, когда они неизбежно выйдут наружу.

И никто не говорил, что всё должно произойти сразу.

«Начни с малого. Если такое вообще возможно».

Поэтому я посмотрел на её руку, лежащую на моей, и пробормотал:

— Не сейчас. Позже.

И тут же меня охватил ужас от мысли остаться с ней наедине, страх оживить воспоминания, которые я так усердно пытался забыть.

МАССАЧУСЕТС, НАШИ ДНИ

Напряжение заставило меня поспешно попрощаться с друзьями Сторми. И я надеялся, что они не заметили, как я сжал челюсти и как напряжена у меня спина, когда вежливо кивал им на прощание. Дело было не в них, всё из-за тревоги перед разговором, который, я знал, состоится, как только мы со Сторми останемся наедине.

Сердце сбивчиво колотилось, пока они шли к своим машинам.

Ладони вспотели, когда Сторми переплела свои пальцы с моими и повернулась, глядя на меня.

Тошнота неприятно осела в желудке, во рту скопилась слюна, когда она сказала:

— Я замёрзла. Пойдём.

Пойдём. К пикапу. К коттеджу. К пыльным, нетронутым углам моего сознания, которые я намеренно оставил в забвении.

— Хорошо, — пробормотал я, неровно кивая. — Да.

Сторми повела меня обратно к пикапу, шагая по тротуару так непринуждённо, словно мы гуляли по парку. Она щекой прижималась к моему плечу, одна рука была в моей, другой та обхватила мой локоть. Если бы я не был так погружён в свои мысли, то больше бы наслаждался этой близостью. Утешением от её присутствия. Восторгом от отношений — настоящих, хороших. Я пытался быть здесь и сейчас, пытался вложить больше нежности в пальцы, сжимающие её руку, пытался не паниковать, когда мы свернули на парковку. Но это было не про меня, как бы сильно мне ни хотелось измениться ради неё.