Книга Спайдер и Сторми, страница 178 – Келси Кингсли

— Куда мне, чёрт возьми, выходить? — рассмеялся я с недоверием. — Я едва могу сходить в магазин за продуктами, чтобы кассир не уставился на меня с этим своим взглядом. Типа: «О, это же Чарли Корбин, чей брат — причина, почему бедного Ричи Уилера больше нет». Ты, наверное, не до конца понимаешь, каково это…

— Ага, конечно. Потому что ты постоянно мне об этом рассказываешь. — Люк сердито посмотрел на меня.

Но он ошибался. Люк не знал всего. Я специально держал кое-что при себе, чтобы он не чувствовал себя ещё хуже из-за ситуации, с которой мне пришлось справиться.

Тем не менее, я продолжил:

— Они не разговаривают со мной, Люк. Не смотрят в глаза. Почти не смотрят в мою сторону. Они относятся ко мне как к…

— Как к брату убийцы, — закончил Люк за меня, в его голосе слышалась усталость, как будто он устал от этой беседы. — Я понял. Просто хочу, чтобы ты хоть что-то делал, чтобы постоять за себя. Даже если ты не собираешься швырять чёртовы кирпичи в машину Томми...

— О, отличная идея. Меня ещё обвинят в порче имущества.

Люк вздохнул и продолжил, игнорируя мой сарказм.

— Тебе нужно что-то делать. Нужно заботиться о себе. Что, чёрт возьми, ты собираешься делать всю оставшуюся жизнь, а? Меня больше нет рядом, чтобы подталкивать тебя, нет, чтобы защищать. Ты должен научиться постоять за себя, даже если это значит игнорировать их дерьмо, чтобы просто жить своей чёртовой жизнью. Игнорируй их, и они научатся игнорировать тебя.

Я сжал губы и опустил взгляд на столешницу. Люк не был дома уже два года. Дважды в месяц на протяжении всех этих двух лет я ездил в исправительное учреждение «Уэйуорд», и почти каждый раз разговор сводился к этому.

Он говорил, что они в конце концов перестанут.

Он говорил, что им надоест.

Но мне казалось, что чем больше я замыкаюсь в себе и не отвечаю на провокации, тем хуже становились их нападки.

Чёрт, буквально на прошлой неделе Томми Уилер воткнул грубо сколоченный деревянный крест с именем его брата, намалёванным краской, прямо посреди моего переднего двора. Он дождался, пока я выйду наружу, чтобы выкрикнуть: «Ты помог убить его своим ёбаным существованием», а потом плюнул на траву и умчался вниз по улице к дому своей матери.

Я вызвал полицию, они приехали и лишь слегка пожурили Томми. Они снова посоветовали мне подать заявление о запретительном судебном ордере, на что я ответил, что подумаю, и я действительно так и собирался сделать. Но правда в том, что я начал бояться Томми Уилера. Возможно, даже больше, чем когда-либо боялся его холодного, мерзкого старшего брата, и опасался, что ордер только ещё больше разозлит его и доведёт до крайности.

Люк ничего этого не знал.

Я подавил желание рассказать ему и вместо этого спросил:

— Ну, как тебе работа в прачечной?

МАССАЧУСЕТС, НАШИ ДНИ

Когда Сторми проснулась и увидела разбитую фотографию на кухонном острове, я сказал, что случайно смахнул её с каминной полки, когда посреди ночи пытался прибраться, потому что не мог уснуть.

И, к слову, я солгал не потому, что боялся, будто Сторми посчитает меня сумасшедшим, а потому, что сам начал верить в это. Что я окончательно и бесповоротно сошёл с ума, и мне было страшно.

Люк однажды сказал — уже после того, как его посадили, — что настоящий мужчина способен признать свой страх. И вот моё признание: я был ужасно, по-настоящему напуган.