Книга Спайдер и Сторми, страница 211 – Келси Кингсли

Я слышал, как Томми кричит в коридоре. Как он приближается. Как его рука слабо бьёт в дверь — раз, два, три — пока он уже больше не мог.

Затем, когда моё дыхание замедлилось, а глаза закрылись, и я снова почувствовал, что нахожусь под защитой родителей, я услышал приближающийся вой сирен.

И всё, о чём я мог думать, всё, на что я мог надеяться, было: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… не дайте ему умереть…»

КОННЕКТИКУТ, НАШИ ДНИ

— Я убил его.

Правда вырвалась из моей груди, принеся с собой поразительное чувство облегчения, такое сильное, какого я ещё никогда не испытывал. Я был благодарен темноте, окутавшей детскую спальню Сторми. Благодарен, что не вижу на её лице выражения шока и ужаса. Она имела полное право испытывать эти чувства, узнав, что мужчина, которого она любила, отнял чужую жизнь. Но я не хотел видеть этого. Я и так видел это слишком часто, всякий раз, когда смотрел в зеркало.

Сторми молчала, едва слышно дыша рядом со мной. Я облизнул внезапно пересохшие губы, отчаянно пытаясь увлажнить их, и нарушил мёртвую тишину новыми бессмысленными, ужасными словами:

— Он умер в больнице. Я узнал об этом, пока мне накладывали швы.

Я коснулся неровного рубца длиной в дюйм на челюсти, затем места, где нож Томми вышел из моего низа живота, чуть выше паха.

— Врачи говорили, что я сошёл с ума, раз переживаю. Но я всё спрашивал: «Томми мёртв? С ним всё в порядке? Я не хотел его убивать. Я… я не хотел. Я просто… просто хотел, чтобы он остановился. Я…»

— Ты сделал то, что должен был сделать, — прохрипела Сторми; её голос звучал так, словно в нём застряли осколки стекла, словно каждое слово причиняло ей боль.

Опустив голову, я пытался уловить оттенки в её тоне, понять, что она чувствовала, о чём думала.

— Но я мог остаться с ним, — тихо ответил я. — В тот момент он был беззащитен. А я убежал. Это всё, что я, чёрт возьми, умею. Я бегу. Я долбаный трус. Я…

Сторми схватила меня за руку и резко дёрнула.

— Да прекрати ты!

Наконец я повернулся к ней. Хотя комната утонула в полуночной тьме, я различал в её взгляде нежность и душераздирающее сочувствие — в изгибе бровей, в слезах, мерцающих на щеках.

— Господи, Чарли! Он хотел убить тебя за то, чего ты даже не совершал. Ты что, не понимаешь этого?

— Конечно, понимаю.

— Тогда какого чёрта ты ведёшь себя так, будто хладнокровно его убил?

— Я убил его, Сторми, — я произнёс каждое слово, каждый болезненный слог предельно чётко. — Ты понимаешь это? Его кровь буквально была на моих руках. Последний сын его матери был вырван из этого мира из-за…

— Не смей говорить «из-за тебя», — прошипела Сторми сквозь стиснутые зубы. — Даже не смей на хрен произносить это.

— Ты что, не слушала меня? — спросил я, теряя терпение.

— Слушала! И, видимо, мы слышали две разные версии этой истории, потому что я слышала, что этот конченый психопат пришёл убить тебя. А ты, — её рука скользнула по моей руке и крепко, очень крепко сжала мою ладонь, — был офигительно невероятно храбрым крутым парнем, который дал отпор. Ты не трус, Чарли. Ты дал отпор.

Я не слышал её. Не мог.

— Нет. Я...

— И я так рада, что ты это сделал. Потому что, если бы ты не дал отпор, я бы никогда не встретила тебя. Никто не остановил бы этого подонка у отеля. Может, он убил бы меня, но он не убил. Потому что ты был там. А ты был там, потому что не умер. Подумай об этом хоть на секунду, ладно? Подумай, прежде чем говорить что-то ещё.