Книга Спайдер и Сторми, страница 251 – Келси Кингсли

— Ну, ты бы смог, если бы не умер.

Он улыбнулся.

— Да, знаю. Но, эй, всё в порядке. Со мной всё хорошо. С тобой тоже, несмотря на то, во что ты хочешь верить. Всё хорошо. И, знаешь, учитывая всё, что с нами случилось, это чертовски удивительно.

Я не был уверен, что всё хорошо. Как это могло быть? Он умер. Люк оставил жену и троих детей, которые вряд ли его запомнят. Он ушёл прежде, чем я успел сдержать обещание вернуться. Всё это дерьмо, вся эта боль и горе, а он утверждал, что всё хорошо. Это меня бесило. Меня бесило, что он мог быть доволен своей смертью. Это бесило меня даже больше, чем когда он загубил свою жизнь и оказался за решёткой. Потому что это было эгоистично. Это было так чертовски эгоистично… но ведь таким и был Люк, не так ли? Он всегда был эгоистичным ублюдком. Он заботился только о своих демонах, своих пороках, своей злости и неспособности контролировать себя, о своих...

— Ты тратишь время, Чарли. Сосредоточься.

Сквозь красную пелену ярости, поглотившую меня, я встретился взглядом со своим мёртвым братом. Мои глаза, я был уверен, отражали всю мою бушующую ярость, но его взгляд был мягким и понимающим, хотя и строгим. Это ничуть не умерило моего гнева. Наоборот, только подлило масла в огонь.

— Боже, пошёл ты на хер, Люк.

Он кивнул, позволяя мне изрыгать гнев с раздражающей терпеливостью — словно какой-то новообращённый евангелистский святой, который обрёл мир и остаётся равнодушным к богохульству других.

— Ты можешь чувствовать то, что хочешь, но…

— Нет, серьёзно, иди на хер.

Я покачал головой, опустив взгляд на тарелку перед ним и остатки яичницы.

— Пошёл ты за то, что бухал. Пошёл ты за то, что оттолкнул Мелани. Пошёл ты за то, что просто существовал вместо того, чтобы бороться за неё. Пошёл ты за то, что убил Ричи. Пошёл ты за… за… за…

Я поднял руки, вцепился в волосы и дёрнул, когда низкий, первобытный стон прорвался из моего сдавленного горла. Мои руки с грохотом упали обратно на стол, заставив зазвенеть его тарелку и вилку.

— Пошёл ты за то, что ушёл. Пошёл ты за это больше всего. Все эти люди… твоя жена, твои дети — твои долбанные дети, Люк! У тебя есть чёртовы дети, и ты их бросил! Ты оставил их без отца — точно так же, как мы с тобой остались без родителей, но мы-то хотя бы их помним. У нас хотя бы было что терять, о чём грустить, за что держаться, а они? Твои дети? Чёрт возьми, Люк, они никогда тебя не узнают. Они не будут помнить тебя так, как помню я. Как помнит Мелани, и…

— А ты когда-нибудь задумывался, что, может быть, это и к лучшему?

Я нахмурил брови, наклонил голову и посмотрел на него через стол.

— Что?

Он сложил руки на столе и небрежно пожал плечами. Похоже, времени у нас оказалось больше, чем я думал.

— Ты когда-нибудь думал, что, может, это к лучшему — что им не придётся помнить своего отца-убийцу, гниющего в тюрьме? Ты когда-нибудь думал, что, может, лучше, если я буду жить в историях, которые расскажут им ты и их мать, а не в ограниченных телефонных звонках и разрешённых свиданиях?

Я сглотнул и медленно покачал головой.

— Думаю, истории лучше, чем ничего, это да. Но я не считаю, что они могут сравниться с настоящим. Истории не могут обнять тебя. У них нет голоса, прикосновения, тепла. Так что ещё раз, пошёл ты на хрен за то, что ушёл. Я никогда не смогу с этим смириться, чтобы было ясно. В этом нет ничего хорошего, что бы ты ни думал.