Книга Спайдер и Сторми, страница 29 – Келси Кингсли

— Эй, Зеро³, — услышал я, как сказал Ричи. — Принеси мне пивка, ладно?

Зеро. Я закатил глаза.

Я всегда ненавидел это глупое прозвище. Как и мама.

— Зеро? — спросила мама пару лет назад, когда Люк потребовал, чтобы мы все так его называли, хотя мы никогда не слушались. — Почему, чёрт возьми, ты хочешь, чтобы тебя называли Зеро?

— Потому что ему всё по фигу, — ответил Томми, прежде чем дать пять моему брату.

— Вы все смешные, — проворчала мама, улыбаясь и толкая Люка в плечо.

Люк поцеловал маму в щёку, уходя, даже перед своим другом, и она была так счастлива. Мама улыбалась, готовя ужин, пела песни и танцевала по кухне, и моё сердце сейчас пульсировало от такой огромной, невозможной боли при мысли о том, что я никогда больше не услышу, как она поёт.

Всхлип вырвался из моих губ, когда я опустился на последнюю ступеньку. Затем, обхватив колени руками, наклонился вперёд и попытался сдержать слёзы.

Я ни за что не собирался плакать перед друзьями моего брата.

Особенно перед Ричи.

— Что это было? — спросил Томми.

— Не знаю, — ответил Ричи. — Доносилось оттуда.

Слышны были приближающиеся шаги, а затем тихий вздох.

— Чарли? — Мелани звучала обеспокоенно, она села рядом со мной, обнимая меня за плечи. — О, милый.

Боже, я ненавидел, когда она так разговаривала со мной иногда. Как с маленьким ребёнком, который нуждается в заботе, и ещё больше ненавидел то, что иногда мне это было нужно. Но сейчас это было приятно, и хотя Мелани была всего на несколько лет старше меня, в этот момент она казалась мне такой похожей на маму. Поэтому я позволил ей прижаться виском к моей голове и продолжал бороться со слезами.

— О, боже правый, — простонал Ричи без малейшего намёка на сочувствие.

Ещё несколько шагов приблизились и остановились передо мной, но я не потрудился поднять глаза, чтобы увидеть, кто это, опасаясь, что Ричи пришёл поиздеваться надо мной в самое ужасное, кошмарное время моей дурацкой жизни. Я просто закрыл глаза, прикрыв их руками, и ждал, когда сокрушительный груз горя наконец утихнет, хотя бы немного.

— Эй.

Тихий голос Люка заставил моё сердце дрогнуть, и я поднял взгляд и увидел, что он сидит на корточках передо мной и смотрит на меня. Тёмные круги под его глазами напоминали мне, что он почти не спал — если вообще спал — последние несколько дней, и я почувствовал себя ещё большим ребёнком, борясь с желанием прижаться к нему и попросить его вздремнуть со мной, чтобы забыть обо всём хотя бы ненадолго.

«Я такой глупый».

Мы раньше дремали вместе, когда были маленькими. Почему это прекратилось? Почему всё изменилось? Почему из-за того, что мы повзрослели, мы должны были перестать обниматься, дремать и обнимать друг друга?

«Я такой долбанный ребёнок».

— Люк, — прошептал я, словно мог скрыть это от его друзей.

— Да? — прошептал он в ответ.

— Что нам теперь делать?

Его плечи тяжело опустились от тяжкого вздоха, и Люк перевёл взгляд с меня на Мелани.

— Мы что-нибудь придумаем, Чарли.

— Но что, если…

Слева от меня я услышал гортанный, протяжный стон Ричи. Кто-то — возможно, Роб — прошептал ему, чтобы он заткнулся, но Ричи никогда не слушал.

Он встал с потрёпанного старого дивана и сказал:

— Боже, знаете, они могли бы хотя бы взять его с собой.

Мелани резко втянула воздух одновременно с метафорическим ударом в живот.