Книга Спайдер и Сторми, страница 68 – Келси Кингсли

Я на мгновение поднял глаза на неё и спросил:

— Почему?

— Из-за твоей харизмы и тёплой, располагающей личности, конечно же, — кивнула женщина в сторону топора. — И из-за твоей склонности носить с собой острые предметы.

Моя усмешка вышла неохотной, я отчаянно пытался её подавить, но она всё же проступила, когда вспомнил о канцелярском и кухонном ножах, которые я также использовал в её присутствии.

— Всем нравится бесплатная еда и выпивка, — добавила она уже мягче.

— Я не пью, — пробормотал я, вспоминая слишком многие пьяные ночи Люка.

Я посмотрел на её лицо и успел увидеть улыбку.

— Ну, значит, нас таких двое.

— Хм, — буркнул я, оставаясь внешне равнодушным.

— Но ты ведь ешь, верно?

И вот так, прежде чем я успел сказать что-то ещё, женщина развернулась и направилась к открытым воротам.

Я уставился на конверт в руке, заметив слово «Спайдер», написанное витиеватым курсивом. Затем, уже собираясь смять его и сунуть в карман, я услышал, как в небе вновь разлетелась стая ворон. Они кричали и каркали, отвлекая меня от намерения избавиться от приглашения, которым я никогда не собирался воспользоваться.

Три чёрные птицы уселись на крышу в нескольких футах от меня. Они смотрели на меня, дёргая головами в резких, сюрреалистичных движениях. Их тёмные глаза следили за тем, как я сглотнул и глубоко вдохнул.

Затем, по какой-то глупой причине, я ухмыльнулся троице, словно отвечая на несказанное послание, и с неохотой оставил топор у пня, топая обратно в дом с единственным приглашением на вечеринку, которое я когда-либо получал.

КОННЕКТИКУТ, ДВАДЦАТЬ ОДИН ГОД

Когда мне исполнился двадцать один год, Люку было двадцать четыре, и в большинстве случаев эта разница в три года казалась совершенно незаметной.

За исключением того, что он выглядел так, будто прожил на несколько десятилетий больше, чем я.

И того, что часто именно я чувствовал себя старшим братом.

Более ответственным. Более собранным.

Кожа Люка покрылась морщинами, которых не было у многих двадцатичетырёхлетних парней; его голос звучал более хрипло, гортанно; а в глазах читался больший опыт и уличная мудрость. Я знал, что это было результатом многолетнего курения, сомнительных связей и злоупотребления алкоголем, но всё равно иногда удивлялся, когда мельком видел его за обеденным столом или в коридоре наверху, проходя мимо него по пути в ванную.

Иногда я задавался вопросом, не из-за меня ли это, как я думал годами. Выглядел бы Люк так же, если бы ему не приходилось заботиться обо мне так долго?

Я упомянул об этом доктору Сибилии во время одного из сеансов за неделю до своего двадцать первого дня рождения.

— Чарли, как ты думаешь, почему ты так сильно винишь себя за плохие решения Люка? — спросила доктор Сибилия, снимая очки в толстой чёрной оправе с носа. Она держала очки за одну дужку в своих тощих пальцах, постукивая ими по нижней губе.

Недавно она сделала пирсинг в губе, и мне это нравилось. Я думал, что он ей идёт, и сказал доку об этом. Но сейчас я не думал об этом, потому что мои ноги начали подпрыгивать, а пальцы начали дёргать нитки, скрепляющие мои джинсы.

— Не знаю. Наверное, потому что… — Я пожал плечами, поднимая руки. — Потому что ему нужно было как-то справляться?

Я говорил неуверенно, потому что так оно и было. Это просто казалось правильным ответом. Какая ещё могла быть причина?