Книга Бывшая жена. Ты без меня никто, страница 73 – Елена Попова

— Я сказала это сгоряча, потому что Настя ударила меня по лицу, а ты даже не заступился. Юр, меня тоже можно понять, я все это время нахожусь между двух огней. С одной стороны ты и твоя семья, которую я всегда уважала, с другой — родная мать. Кроме нее у меня никого нет, и если я разругаюсь с ней в пух и прах, то кто мне будет помогать, когда я рожу? В одиночку я не справлюсь с ребенком. Как я понимаю, ты уже от него отказался, хоть он еще не успел появиться на свет, поэтому на твою поддержку я не рассчитываю. В Сочи я тоже не смогу вернуться. Да и некуда возвращаться. Там нет ни квартиры, ни родни. У отца своя жизнь, и мы с ребенком ему не нужны.

— Я не отказываюсь от своего сына. Он не виноват в том, что произошло. Для него куплена квартира, я буду переводить алименты на его содержание, но на большее не рассчитывай. Между нами все кончено. Каждый будет жить своей жизнью.

— Я это понимаю, Юр. Буду рада, если ты хотя бы изредка будешь навещать сына, о большем я и не мечтаю. Просто знай, что я люблю тебя, — всхлипнула она. — И для меня станет настоящим счастьем, если ты однажды сможешь меня простить и захочешь вместе со мной воспитывать нашего малыша.

Об этом и речи быть не может. Я ничего не чувствую к ней.

Если б я заранее знал, чем для меня обернутся эти отношения, то держался бы от нее на расстоянии. Но у меня, к сожалению, нет возможности повернуть время вспять и все исправить…

Единственная женщина, которую я люблю и всегда любил, это Лида. И другой в моем сердце никогда не будет.

Пока что я сделал для нее все, что было в моих силах — переписал на нее квартиру. Позже отдам деньги за салоны и буду их с дочкой и внучкой всегда поддерживать. Именно эта цель помогла мне не спиться после всего, что пришлось пережить, заставила быстро взять себя в руки и налаживать рабочие дела. Я хочу хоть чем-то быть им полезен.

Въезжая в Москву, отвечаю на звонок от лечащего врача Милы, который сообщает, что ей экстренно провели кесарево сечение. У меня родился сын. Он здоров. А Милана в тяжелом состоянии сейчас находится в реанимации…

Кусков

Ранним утром приезжаю на заседание по вопросам внутренней деятельности, приветствую коллег и располагаюсь за большим овальным столом. Секретарь кладет перед каждым присутствующим повестки со списком вопросов, которые сегодня будут обсуждаться на заседании.

— Доброе утро, Дмитрий Георгиевич! — улыбается мне, кладет повестку, в этот момент в конференцзал входит заместитель председателя и объявляет о начале заседания.

Больше часа мы обсуждаем вопросы, прописанные на первой странице.

— …Перейдем к следующему пункту, — продолжает зампредседателя, в кабинете слышится шелест бумаг, я тоже перелистываю страницу, и, глядя на нее, замираю парализованный ужасом.

Воздух застревает в легких, словно кто-то резко выключил кислород, в ушах звенит, все вокруг теряет четкость, и перед глазами остается только фотография моей внебрачной дочери…

Кто ее сюда вложил?

Дыхание учащается, по спине бежит ледяной пот. Не могу поверить своим глазам. Это не укладывается в голове.

— Дмитрий Георгиевич, у вас все в порядке? — вопросительно смотрит на меня зампредседателя.

— Да… в-все в порядке, — прикрываю фотографию первой страницей.

Заседание продолжается, а я никак не могу справиться с эмоциями. Подозрительно оглядываю каждого находящегося в этом зале и пытаюсь понять, кто принес сюда эти фото.