Книга Белоснежка. Мы под запретом, страница 66 – Слава Ленская

— И как это понимать? — спросила она тихо, но в голосе отчетливо звучали стальные нотки.

— Что именно? — спросила я, осмотрев себя.

Сперва я подумала, что она имела ввиду мой внешний вид. Но я очень сильно ошибалась. Дело было совсем не в этом.

— Ты прогуляла сегодня уроки! — резко выпалила мама. — И ты еще будешь доказывать мне, что Алик хороший мальчик и не оказывает на тебя негативное влияние? Раньше ты так никогда не поступала.

— Мам, ты серьезно сейчас? Прогуливала я. При чем тут Алик? — спросила я, негодуя.

«Пусть ругает меня, но не его, когда он не при чем!»

— Хочешь сказать, что ты не с ним убежала? — уточнила мама, подозрительно глядя на меня.

— С ним, конечно! Я должна была объясниться, куда пропала и почему не отвечала вчера, — возмутилась я.

— Мне не нравится то, каким тоном ты стала со мной разговаривать. Ты сильно изменилась, дорогая моя. И все это — плохое влияние этого мальчика! — продолжала настаивать на своем мама.

— Я, по-твоему, ни своего мнения не имею, ни свои решения принимать не могу? Обязательно должен быть кто-то, кто меня направит? — спросила я, начиная закипать еще больше.

— Я предупреждаю! В первый и в последний раз! Чтобы подобное больше не повторялось. Еще раз прогуляешь уроки и будем разговаривать по-другому, — продолжила мама свой прессинг. Осталось только, чтобы она перешла от слов к делу.

— Ты мне сейчас угрожаешь? — уточнила я.

— Предупреждаю.

— А прозвучало несколько по-другому.

— Хватит тут со мной препираться! Садись в машину. Мне еще на работу возвращаться, — потребовала мама.

Я послушалась, но в голове моей уже вовсю строился план. План побега. Я твердо решила, что не позволю решать ей за меня.

«Либо она принимает ситуацию, как есть, считается с моим мнением и моими решениями, или я просто уйду из дома и больше не вернусь».

Тогда я не понимала, насколько глупой была эта затея и, что она ни к чему не приведет. Все же, прежде чем приступать к действиям, я решила поговорить с мамой и попробовать объяснить ей, что семья Демидас не такая, как о ней думают окружающие.

— Мам, то, что говорят про семью Алика неправда. Его отец никакой не преступник. Его партнер по бизнесу что-то натворил и сбежал заграницу с деньгами. А отца Алика осудили за это. Понимаешь, он ни в чем не виноват. А братья только кажутся такими плохими, а на самом деле обычные, как и все мальчишки в их возрасте, — выговорилась я, решив выдать всю известную мне информацию разом.

— Знаешь что, дочка, невиновных в тюрьму не сажают. А про эту семейку я не просто слухам доверилась, мне показали реальные фотографии и видеоролики с участием этих, как ты выразилась: обычных мальчишек.

— И кто же это такой неравнодушный к их семье? Что так сильно стремится очернить их имя? — уточнила я, понимая, что все мои слова пролетели мимо.

— Есть добрые люди. И они действительно не хотят проходить мимо чужой беды, — ответила она.

— Какой беды, мам? Кто в беде? Я? — спросила, недоумевая, что слово дочери уже ничего не значило, зато какие-то другие «добрые» люди были у нее в большом авторитете.

— Ты просто пока не понимаешь, к чему все идет. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось, чтобы тебя обидели. Поэтому приходится прибегать к жестким мерам, — сказала она, а я чуть не задохнулась от возмущения.