Книга Запретная. Искушение, страница 16 – Кэти Андрес

Он помолчал, глядя в пол. Потом тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным.

— Ладно. Ладно. Если надо, значит надо. Я найду деньги. Я найду всё, что нужно. Я буду ночевать под дверью реанимации.

— Вот это другой разговор, — я улыбнулась. — Только ночевать не надо, пугать медсестер будешь.

— Кстати, — Егор вдруг поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Ромыч прилетает.

Я замерла. Сердце предательски екнуло, но я тут же взяла себя в руки.

— Рома? Зачем? Я думала он там остается.

— У него перерыв между боями. Визу продлевает. И вообще, соскучился, говорит. Звонил пару дней назад, сказал, что прилетает. Завтра утром.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас? — я выгнула бровь, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сделало сальто.

— Ну, вылетело из головы. А что?

— А то, — я деловито посмотрела на часы. — Он же с самолета будет. Голодный, злой и на джетлаге. Не пиццу же нам заказывать, как студентам в общаге. Три года не виделись. Надо встретить человека нормально. По-домашнему.

Я начала загибать пальцы, мгновенно составляя план:

— Значит так. Я приготовлю ужин. Сделаем стейки — ты любишь, он любит. Салаты настрогаю, картошку по-деревенски запеку. И шарлотку. Он, помнится, любил сладкое, хоть и строил из себя сурового бойца.

Егор посмотрел на меня с сомнением.

— Кира, ты уверена? Тебе отдыхать надо, а не у плиты скакать. Аркадий сказал — никакого перенапряжения. Я могу доставку из ресторана заказать.

— Фу, Егор! — я фыркнула. — Ресторанная еда — это бездушно. А мы семья или где? Я хочу сама. Мне нужно руки занять, иначе я с ума сойду от мыслей об этой клинике. Так что не спорь. С тебя — купить хорошее мясо и вино. С меня — всё остальное.

Брат смотрел на меня пару секунд, а потом его губы растянулись в улыбке.

— Ты у меня золотая, мелкая. Хоть и язва.

— Я знаю, — я взяла сумочку. — Список продуктов скину в вотсап. И уберись в квартире, а то у тебя там носки, наверное, уже свою цивилизацию создали.

Весь оставшийся день я провела в какой-то лихорадочной суете, которая была мне сейчас необходима как воздух. Супермаркет, выбор лучших помидоров, поиск идеальных яблок для пирога.

Я стояла у плиты, взбивая яйца с сахаром, и убеждала себя, что делаю это исключительно ради Егора. Ну и ради гостеприимства.

Просто хотела, чтобы всё было идеально. Чтобы он увидел не «бедную больную девочку», а красивую, взрослую девушку, которая умеет готовить, водит машину и вообще — в полном порядке.

— Никакой драмы, Кира, — сказала я своему отражению в темном окне кухни. — Ты просто рада видеть старого друга. Ты накормишь его ужином, посмеешься над его американским акцентом и пойдешь спать.

Но когда я ложилась в постель, сердце предательски колотилось. И я знала, что это не аритмия.

Рейс Нью-Йорк — Москва вымотал меня так, будто я отстоял пять раундов против Хабиба. Смена часовых поясов, гул турбин и десять часов в жестяной банке на высоте десяти тысяч метров.

Хотя, стоит признать, полет прошел не так уж и скучно.

— Ром, ну подожди! У меня каблук застрял!

Я закатил глаза, но притормозил, позволяя блондинке — кажется, ее звали Катя? Или Кристина? — догнать меня. Она повисла на моем локте, прижимаясь всем телом, как делала это последние три часа полета.