Книга Запретная. Искушение, страница 77 – Кэти Андрес

— Ой, герой нашелся, — фыркнула она, но одеяло не отпустила. — Отвернись. Мне одеться надо.

— Я там уже все видел, — бросил, направляясь к двери. — И у холодильника, и сейчас. Так что не строй из себя монашку.

— Рома! — в мою спину полетела подушка.

Я ловко увернулся, поймал снаряд одной рукой и кинул обратно.

— Пять минут на сборы, звезда. Или уеду без тебя.

— Ну куда вы на голодный желудок? — всплеснула руками мама, преграждая нам путь к машине своим телом и ароматом свежей выпечки. — Даже кошки натощак из дома не выходят!

— Мам, мы опаздываем, — взмолился я, закидывая сумку Киры в багажник. — Правда. У нас… запись. Время.

— Дела у прокурора, — отрезала она, игнорируя мои попытки открыть водительскую дверь. — А у нормальных людей завтрак. Я блинов напекла! С творогом, с мясом, с яблоками! Тоненькие, кружевные!

И пока она это говорила, её рука, вооруженная свернутым в трубочку блином, ловко метнулась к лицу Киры.

— А ну-ка, деточка, открой ротик. Ам!

Я ожидал, что Кира вежливо откажется или смутится. Но моя «мелкая» с готовностью птенца распахнула рот и откусила половину блина прямо с маминой руки. Она жевала с таким неподдельным, почти детским восторгом, что у меня даже злость на задержку пропала.

— М-м-м! — промычала она с набитым ртом, показывая большой палец. Щёки у неё раздулись, как у хомяка, а в глазах светилось счастье.

— Вкусно? Конечно, вкусно, — приговаривала мама, уже засовывая ей второй кусок, пока Кира не успела проглотить первый. — Творог домашний, жирненький, у Петровны с утра взяла. Кушай, кушай, тебе силы нужны. А то ветром сдует мою красавицу.

Я смотрел на это и чувствовал, как в груди разливается странное тепло пополам с горечью. Мама кормила её так, словно Кира была её родной дочерью, вернувшейся с голодного края. А Кира принимала эту заботу жадно, впитывая каждую крошку внимания.

— На, забирай, — мама всучила мне в руки тяжелый пакет, от которого одуряюще пахло едой, и увесистый металлический цилиндр. — В дороге поедите. И термос вот с чаем. Рома сказал, тебе кофе нельзя.

Она повернулась к Кире и поправила ей воротник пальто.

— Там травяной сбор. Мята, мелисса, чабрец. Успокаивает нервы и сердце укрепляет. Пейте горячим.

Кира с трудом проглотила последний кусок блина.

— Спасибо, Надежда Александровна, — её голос дрогнул. — Вы… вы просто чудо.

— Ты чудо, — улыбнулась мама и, не удержавшись, чмокнула Киру в румяную щеку. — Приезжайте еще. Как всё сделаете, как подлечитесь — сразу к нам. Я баню натоплю по-черному, шашлыков нажарим. Ждем вас. Всегда.

— Обязательно, — кивнула Кира, и я увидел, как в уголках её глаз заблестели слезы.

— Ну всё, всё, не киснуть! — скомандовал отец с крыльца. — Ромка, веди аккуратно! Не дрова везешь — золото!

— Понял, пап.

Мы сели в машину. Я вывел автомобиль за ворота, посигналил на прощание родителям, которые стояли у калитки и махали нам вслед, как будто провожали на войну.

Пока мы тряслись по грунтовке до трассы, в салоне висела тишина. Кира молча жевала еще один блин из пакета, глядя в окно на мелькающие сосны.

— Вкусно? — спросил я, просто чтобы нарушить молчание.

— Нереально, — ответила она тихо. — У них вкус… дома. Настоящего дома. У нас с Егором никогда так не было. Мама вечно на работе, папа в командировках, а мы пельмени варили.