Книга Запретная. Искушение, страница 86 – Кэти Андрес

— Алиса! — я искренне обрадовалась. Это был глоток свежего воздуха из той, другой жизни.

Она вошла, цокая каблуками, и окинула палату критическим взглядом. Егор, который сидел в углу с кроссвордом, удостоился лишь беглого, презрительного взгляда. Он ответил ей тем же — набычился, покраснел. Он ненавидел всё, что было связано с моим «позором».

— Ну, как ты, герой? — Алиса плюхнула букет на тумбочку. — Выглядишь… концептуально. Бледность тебе идет. Готично.

— Спасибо, — усмехнулась я. — Стараюсь соответствовать бренду.

— Я не просто так пришла, — Алиса присела на край кровати. — У меня для тебя новости. Бренд в восторге. Продажи взлетели. Они хотят продолжения.

Я грустно улыбнулась и покачала головой.

— Алиса, какое продолжение? Ты меня видела?

Я расстегнула верхнюю пуговицу, демонстрируя край повязки, под которой скрывался уродливый шов.

— Я теперь меченая. Какой моделинг? С таким декольте только в фильмах ужасов сниматься.

Егор в углу громко фыркнул.

— Вот именно! — вставил он свои пять копеек. — Хватит ей голову морочить. Ей лечиться надо, а не тряпками торговать. Тем более теперь… кому она нужна такая?

Я сжалась. Слова брата, хоть и ожидаемые, резали по живому.

Алиса медленно повернулась к Егору. Поправила очки.

— Мужчина, — произнесла она ледяным тоном. — Вы, кажется, перепутали век. Сейчас не домострой. И если вы ничего не смыслите в эстетике, лучше жуйте свой кроссворд молча.

Она снова повернулась ко мне, и её взгляд стал мягче, но в нем горел профессиональный азарт.

— Кира, послушай меня. Ты дура, если думаешь, что шрам — это конец. Это начало.

— В смысле?

— В смысле, что кукольных личиков — миллион. А личность — одна. Твой шрам — это история. Это драма. Это доказательство силы. Мы не будем его прятать. Мы его подчеркнем.

Я смотрела на неё, открыв рот.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Представь: съемка в белье, кружево, кожа… и этот шрам. Это будет бомба. Это будет манифест. «Красота вопреки». Ты станешь иконой для всех, кто пережил что-то подобное. Ты нам нужна, Кира. Именно такая. Живая, со шрамами, настоящая.

Я чувствовала, как внутри меня загорается искра. Она говорила то, что я чувствовала вчера перед зеркалом, но боялась сформулировать. Мой шрам — не уродство. Это моя сила.

— Вы больная, — прорычал Егор, вскакивая со стула. Его лицо налилось багровым цветом. — Вы хотите выставить её увечье напоказ?! Ради хайпа?!

— Ради искусства и правды, — парировала Алиса спокойно. — И ради денег, кстати. Очень хороших денег.

— Да пошли вы со своими деньгами! — заорал Егор. — Кира, ты же не будешь её слушать? Это извращение!

Я посмотрела на брата. На его перекошенное злобой и заботой лицо. Потом на Алису, которая ждала моего ответа. Потом на закрытую дверь, за которой, я знала, стоял Рома (он вышел покурить, но наверняка уже вернулся).

— Буду, Егор, — тихо, но твердо сказала я. — Я буду её слушать. Потому что она видит во мне человека, а не инвалида.

— Ты пожалеешь! — рявкнул он.

— Может быть. Но это будет моё решение.

Алиса довольно улыбнулась и подмигнула мне.

— Я знала, что у тебя есть яйца, детка. Выздоравливай. Мы ждем тебя.

Она встала и направилась к выходу, оставив Егора задыхаться от бешенства, а меня — с новым смыслом жизни и четким пониманием: я больше не буду прятаться. Ни от камер, ни от людей, ни от Ромы. Особенно от Ромы.