Книга В паутине лжи. Цена предательства, страница 52 – Алла Нестерова

— Видимо, я переоценил свои силы, и был всё же пьянее, чем мне тогда казалось. Мы неслись на машине Агаты, по какой-то тёмной улице. Внезапно, я почувствовал удар. Остановившись, вышел из машины, Агата к тому времени спала и ничего не видела, на дороге лежал мужчина, я подошёл, хотел вызвать скорую, но он не дышал. И я вдруг осознал, если я сейчас, вызову ДПС, меня освидетельствуют на алкоголь и мне грозит тюрьма. Быстро сев в машину, я уехал с места ДТП.

— Ты ещё и убийца! — не выдержав, сказала я. — Что дальше? Говори! Я слушаю.

— Привезя Агату к её дому, я растолкал её, и мы поднялись к ней в квартиру. Там, собственно, мы и переспали.

— Дальше! — поторопила я его. — Как ты опустился до того, что стал врать мне и воровать у моего отца? Почему сразу не сказал всей правды и не развёлся со мной?

Антон продолжил говорить, не поднимая глаз:

— Днём в квартире Агаты появился её отец. Дмитрий Александрович. Он принёс с собой флешку и показал мне запись с видеорегистратора машины Агаты. Сказал, что увидел на машине вмятину и снял регистратор, поехал домой, посмотрел и приехал к нам. Там всё было видно — как я за рулём, как сбиваю человека, как уезжаю. Качество записи отличное, моё лицо хорошо видно.

Я сидела, не шевелясь, слушая эту чудовищную исповедь. Мой муж был не просто изменником и вором. Он был убийцей.

— Камарцев сказал мне тогда, — голос Антона дрожал, — что если я не хочу оказаться в тюрьме лет на десять, то буду делать всё, что он скажет. Он знал, кем я работаю, видимо, пока мы спали с Агатой, он развил бурную деятельность. Выяснил, кто я, откуда, по каким делам в Новосибирске и решил воспользоваться возможностью, чтобы его умирающая фирма получала крупные заказы от компании твоего отца.

— И ты согласился, — я с трудом сдерживала дрожь в голосе. — Вместо того чтобы пойти в полицию, признаться, ты решил воровать у моего отца.

— Лика, я был напуган. Десять лет тюрьмы за смерть человека, которого я сбил в нетрезвом состоянии... Я не мог на это пойти.

— А обворовывать моего отца ты мог! — я вскочила, не в силах больше сидеть спокойно. — Двадцать миллионов рублей, Антон! Двадцать миллионов за шесть лет!

— Камарцев требовал всё больше и больше. Сначала просто завышенные цены, потом он начал поставлять брак, срывать сроки. Говорил, что если я не буду закрывать глаза на его косяки, то запись попадёт в следственный комитет.

Я прислонилась к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются.

— А Агата? Что с ней происходило всё это время?

Антон наконец поднял на меня глаза, и в них я увидела такую боль, что на мгновение мне стало его жалко, но только на мгновение.

— Она забеременела после той ночи. Когда узнала, позвонила мне, плакала, не знала, что делать. Я хотел... - он запнулся. — Я хотел развестись с тобой, быть с ней, воспитывать ребёнка. Я безумно полюбил Агату и дочку, но Камарцев запретил с тобой разводиться и признаваться во всём.

— Запретил?

— Он сказал, что если я разведусь с дочерью владельца компании, то потеряю должность, а значит, не смогу обеспечивать его фирму заказами. Он требовал от меня, остаться с тобой, продолжать работать у твоего отца, а Агату с ребёнком держать в тайне.

Я смотрела на него и не могла поверить в то, что слышу.