Книга Четыре года после развода️⚡️. Основано на реальных событиях. 2ч, страница 141 – Мила Букина

— Теперь я могу оценить его. И оно мне очень нравится. Особенно мне в нём нравится содержимое. И ещё в нём есть очень интересные детали, которые хочется изучить поближе, и ощутить какие же они наощупь.

Он говорил эти слова, глядя на её грудь. Семён положил ей руки на талию и прижал к себе настолько близко, насколько это было прилично, и сказал ей на ухо:

«Пошли?»

Она почувствовала, как у неё буквально заныло внизу живота, она взяла его за руку и ответила на ухо:

«Побежали».

Не успела дверь в номер захлопнуться, как Эля жадно впилась ему в губы и начала расстегивать его рубашку. А Семён пытался охладить её пыл и отвечал ей на поцелуй нежно, будто заземляя её, не спеша задирая её платье вверх, то поглаживая, то сжимая её бёдра в своих руках.

У Эли никак не получалось расстегнуть маленькие пуговки, она оторвалась от его губ и сказала:

— Чёрт, Семён… ты зачем эту дурацкую рубашку напялил? Не мог что-то попроще надеть? Ты на совещание шёл? Мне маникюр мешает расстегнуть эти микроскопические пуговицы…

Семён улыбнулся, узнавая её искренность и прямоту, за которую он её так любит, и ответил:

— Что ж тебе так не терпится… Снимай с меня джинсы там меньше пуговиц, сам рубашку расстегну. Я вообще не задумывался о том, что надеваю, я собирался, и думал только о том, как буду раздевать тебя.

И он опять поймал её губы и поцеловал, снимая с себя рубашку. Эля стащила с него джинсы и одним ловким движением стянула с себя платье. Семён схватил её за руку, оторвался от её губ, и сказал:

— Эля, ну ты можешь хоть чуть-чуть замедлиться? Могла бы помедленнее снимать платье, и глаз порадовать.

— Не могу. Я ужасно голодная. Меня всю трясёт уже. Это у тебя секс каждый день, а у меня его не было целых четыре месяца.

Семён удивился, хотел что-то спросить, но она снова впилась ему в губы, и буквально потащила в постель, стаскивая с себя последнее бельё. Он уложил её на спину и начал целовать её шею, спускаясь к груди. Эля прижалась к нему животом и сказала:

— Давай без разгона, сразу.

— Что, совсем без прелюдий?

— Совсем. Оставь их на второй раз. Я не хочу прелюдий, я хочу тебя. Очень. Ты что не видишь?

— Вижу, и чувствую, что ты вся горишь. Но я хотел хоть чуть-чуть растянуть удовольствие.

— Семён, если сейчас же не приступишь к делу,… я сама на тебя залезу.

— Ты меня поставила перед очень сложным выбором. Мне оба варианта нравятся. Какой же мне выбрать?!

Эля схватила его за шею двумя руками и сказала:

— Я тебя последний раз предупреждаю! Либо сейчас же действуй, либо действую я, и тогда тебе конец. У тебя три секунды на размышления.

— Сумасшедшая,… но ты сама напросилась.

И она тут же его почувствовала всем своим телом. Её жажда была настолько велика, что её всю сначала свело судорогой и лишь потом она ощутила привычный жар, который исходил от его тела и попадая в неё, преумножался внизу живота, растекаясь под кожей заполняя её всю до кончиков пальцев, до мочек ушей, до корней волос. Этот жар словно выпустили наружу из огромного котла, и он начал разливаться как у неё, так и у него, перемещаясь между их телами. Границы их тел размылись, они стали единым целым. Каждое его движение вызывало у неё стон и дрожь. И он это делал, не задумываясь, просто растворяясь в ней без остатка. Её стоны были для него как слова их личного языка близости, он отличал каждый из них и понимал их значение. Они сливались и душой, и телом. Пока одновременно не достигли вершины блаженства.