Книга Четыре года после развода️⚡️. Основано на реальных событиях. 2ч, страница 173 – Мила Букина

— Говорю тебе словами через рот. Кто та баба, которую ты тут лапал сегодня? Блондиночка в розовом купальнике. Понравилось тебе с ней обниматься? Ей, я смотрю, очень даже приятно было. Она тебе кто? Одна из твоих шестидесяти или может шестьдесят первая?

— Какая баба? Кого я лапал? Ты что, Эля… Что за бред ты несёшь?

— Ах, ты ещё и отрицаешь! Ну ты и урод. Я своими глазами всё видела. Стояла там, у кафе и охреневала, как ты ей улыбался… как обнял за плечи. А чего такой радостный-то был? Приятное что-то вспомнил, да? Сильно приятное?

— Господи, Эля! Ты же про Алёну сейчас говоришь… Я забыл уже о ней.

— О, Алёна… какое красивое имя. И девушка красивая, вся на твой вкус.

— Эля, ты сейчас такую глупость говоришь, сама даже не представляешь, насколько ты себе напридумывала всего. И ты из-за этого такая весь вечер? Это просто какой-то идиотизм.

— Правда? Ну, давай, быстрее думай чего мне наврать. А то я устала ждать. И мне надо идти мыться и домой. Ты то сегодня к кому домой поедешь?

Семён схватился за голову, оценив масштаб катастрофы в её голове, он сделал глубокий вдох, выдохнул и сказал:

— Сейчас остановись и молчи. И прекращай себя накручивать и так уже до предела дошла. Эля, послушай меня очень внимательно и постарайся быть максимально разумной, знаю что трудно, но постарайся, пожалуйста.

Эля вся выпрямилась как струна и, поставив руки в боки, приготовилась слушать его сказки.

Семён продолжил:

— Алёна – это моя двоюродная сестра. Представь, какова была вероятность нам с ней сегодня тут встретиться. Выехать из одного города в одно и то же время и тут пересечься, в огромном городе-миллионнике.

Эля стояла и ехидно улыбалась ему, топая ногой, ожидая, что он ещё что-то соврёт. Но на этом его рассказ закончился. Тогда она спросила, начиная повышать голос:

— Это всё или просто дальнейшую ложь ты ещё не сочинил? Какая нахрен сестра? Я знаю всех твоих родственников. Я знаю о тебе всё… Я знакома с тобой двенадцать лет, почти полжизни… Ты забыл, кому ты врёшь? Я не одна из твоих… из этих… чёртовых баб, которых ты поимел и лица их забыл. Мог бы и получше что-то придумать для меня. Нет у тебя никакой сестры, и никогда не было. Что же ты за человек-то такой… Ничтожество.

У Эли из глаз потекли слёзы. Семён тут же обнял её и сказал:

— Послушай, Эля. Звучит действительно странно. Но это правда моя двоюродная сестра. Я и сам о ней узнал только недавно, два года назад. Понимаешь, они раньше жили на Дальнем Востоке и мы не общались, а теперь её семья переехала в наш город и они живут вообще по соседству с моими родителями. У моего отца есть родная сестра и это её дочь. Они часто приходили в гости, я Алёнке помогал с институтом, с математикой, а ещё она здорово на гитаре умеет играть мы с ней играли дуэтом. Она хорошая весёлая девчонка и всё. Хочешь, я ей сейчас позвоню и познакомлю вас, если ты мне не веришь?

Эля продолжала стоять в своей позе, словно окаменевшая статуя, поставив руки в боки, и никак не реагировала: ни на объятия Семёна, ни на его слова.

Но рассудок начал постепенно возвращаться к ней. Она увидела своё отражение в стеклянной дверце, свою холодную позу, говорящую о желании быть на безопасной дистанции от него и глубоко погрузилась в свои мысли:

«Наверное, он говорит правду… Из-за своей ревности и боли я даже не обратила внимания на его позу, ведь он стоял и говорил с блондинкой в точно такой же обороне, как я сейчас, выставив руки в боки. Я не прочла язык его тела. Он держался на дистанции, и она ему не близка... А улыбки и объятия – лишь вежливость?»