Книга Четыре года после развода️⚡️. Основано на реальных событиях. 2ч, страница 217 – Мила Букина

Только тут Эля всё поняла, полностью расслабилась и закрыла глаза, они болели и слезились. Тут же она почувствовала, как её шьют. Семён взял на руки свою дочь, завернутую в пелёнку, с улыбкой на лице он любовался ей и думал:

«Вот это ты баклажан… какая страшненькая, зато моя… Ничего, вот порозовеешь, глазки откроешь и будешь красивая, как мама».

Он шёл с дочерью на руках к Эле и увидел, что она лежит с закрытыми глазами, стиснув челюсть и сжав руки в кулаки, а врач орудует над ней с нитками и иголкой, он остановился, решив подождать. Она почувствовала на себе его взгляд, открыла глаза и подозвала его:

— Иди сюда. Покажи мне её. На кого она похожа?

Семён сразу же подошёл и наклонился к Эле, показывая спящую дочь, и ответил:

— Пока похожа на баклажан, потом посмотрим.

Врач вместе с акушеркой неонатологом и Элей засмеялись. Это была первая улыбка на лице Эли за эту ночь.

За окном уже рассвело, было десять часов утра. В палате они было втроём: Семён, Эля и новый человек, их дочь.

Семён сидел с Аней на диване, продолжая разглядывать её уже совершенно розовое личико, пока Эля дремала и отдыхала на кровати. Вдруг малышка проснулась и громко заплакала, Семён тут же подскочил и подошёл с ней к Эле. Эля не растерялась ни на секунду и скомандовала:

— Помоги мне приложить её к груди, она голодная.

Семён передал Аню в руки Эле, она приподнялась и обхватив дочь рукой, приложила её к груди. Семён тут же поправил подушку, чтобы Эля могла откинуться и расслабиться. Аня взяла грудь, и послышались её громкие глоточки. Эля вновь застонала от боли. Семён спросил:

— Больно грудь?

Эля вся сморщилась и с трудом ответила:

— Не грудь... живот. Матка опять сокращается, очень больно... почти как новая схватка. Господи... я будто снова рожаю.

— А это нормально? Или позвать врачей?

— Это нормально, в прошлые роды было так же, только сейчас намного больнее.

— Бедная... Потерпи, нужно её покормить.

Эля открыла глаза, боль уже отпустила её, и она спокойно ответила:

— Это я уже стерплю... ничего страшного.

Семён взглянул Эле в глаза и увидел, что в них полопались сосуды. Белки её глаз стали кроваво-красными.

— Господи, у тебя даже в глазах сосуды лопнули, как ты бедная этот кошмар выдержала. Я так испугался за тебя, за неё...

По щекам Эли потекла слеза, она всхлипнула, и её голос задрожал:

— А я-то как испугалась, а мне нельзя было бояться. Семён… если б не ты… твои тренировки… Если б ты не затащил меня в зал, если б не заразил спортом, мне бы не хватило сегодня сил, я бы не родила с третьей потуги и тогда… не знаю, чтобы было бы с нашей дочерью. Как же ты был прав, когда говорил, что мне не хватит мышечных сил на родах… Ты словно знал. Что было бы, если б я тебя не послушала и не пошла в зал?

— Не думай об этом. Не терзайся. Главное, что всё закончилось благополучно. Ты самая сильная в мире женщина. А зал… Вместе мы сила, мы дополняем друг друга, всегда так было. Перестань плакать, лучше отдохни, организму и так досталось, побереги себя. И посмотри, наша дочь мирно спит и кушает. Всё хорошо, всё позади. Через пару дней, ты будешь дома, и я тебе буду помогать во всём.

Он наклонился и поцеловал её в пересохшие губы, она не ожидала и не сразу ответила ему, он подождал пока она придёт в себя и ответит ему на поцелуй. И как только Эля ответила, она почувствовала, как внутри стало тепло и спокойно.