Книга Четыре года после развода️⚡️. Основано на реальных событиях. 2ч, страница 27 – Мила Букина

— Подарки? От тебя?

— От меня и моих родителей.

— Ой. А я не приготовила тебе никакого подарка. Но зато я могу дать тебе с собой ещё картошки. Возьмёшь?

Семён уже обувался в коридоре и надевал курточку. Он смотрел на Элю с нескрываемой грустью и тоской.

— Возьму. Сегодняшний вечер и так был подарком для меня. Одним из лучших вечеров за последние полгода моей жизни.

Эля сходила на кухню за контейнером с картошкой, и протянула ему в руки. Он взял его и сказал:

— Наверное… мы уже больше никогда не посидим с тобой вот так близко за одним столом. Пройдут годы, у каждого из нас будет своя, другая семья, мы будем сидеть в разных местах, может быть в разных городах, с другими людьми… будем улыбаться им... И уже не будет больше «нас». Это был наш последний Новый год вместе...

Он с минуту постоял в дверном проёме, глядя Эле в глаза, он думал:

«Мы больше никогда не будем с тобой вместе. Я начинаю новую жизнь с другой женщиной. Нелюбимой, но безопасной. С ней терпимо. Жить можно. Теперь она будет встречать меня с работы, теперь она будет засыпать рядом. Но тебя я никогда не разлюблю и не забуду. Ты в моём сердце навсегда».

Но вслух он добавил только это:

— И... я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Спокойной ночи, моя принцесса.

Затем он развернулся и вышел за дверь.

Эле стало не по себе от его слов, внутри всё сжалось. Она почувствовала себя очень странно, возможно, это дежавю... или какое-то предчувствие, или что-то ещё зашевелилось в душе, но что именно... она так и не смогла разобрать. Лишь когда он уже скрылся из виду, она тихо ответила ему вслед:

— Спокойной ночи... Семён.

Эля поняла, он с ней прощался... он окончательно отпустил её.

Затем она пошла в свою спальню, открыла шкаф и увидела запечатанные подарки. Они все были подписаны, и на одной из коробок был стикер с её именем. Она достала эту коробку и сразу же начала распечатывать. Внутри неё лежала электрическая ножеточка. Она даже села на пол от удивления и по её лицу расплылась улыбка. Эля подумала:

«Да, это не Гена с его жемчугом. Это Семён. Он всегда знает, что мне действительно нужно».

Семён и Эля практически не виделись месяцами – долгими, унылыми для него и пустыми, словно вакуум, для неё. Эля в блоке потерялась окончательно, цепляясь за Гену как за единственный способ скрасить свою пустоту и одиночество. Она не желала видеть бывшего мужа: не было необходимости, не тянуло. В её душе царил всё тот же плотный, сырой и бездонный мрак… словно в заброшенной пещере.

А Семён продолжал избегать встреч с ней – так он чувствовал себя в безопасности. Он забирал к себе дочь по пятницам, прямо из школы. Раз в месяц они всё же мимолётно пересекались, когда он отдавал ей алименты. Семёну удалось стабилизовать свою жизнь. Его фундаментом было правило:

«Эли больше нет в моей жизни. Мне всё равно где она и с кем. Нельзя её касаться ни взглядом, ни кожей, ни мыслями. Иначе я могу не выдержать и сломаю всё, что сумел построить без неё».

Пока он не видел Элю, боль звучала фоном и она была тихой – он будто стоял на якоре, укоренился и жил вполне нормальной жизнью. Семён регулярно встречался с Юлей, словно по расписанию. Она несколько раз в неделю оставалась у него на ночь. Он тоже приезжал к ней, но гораздо реже. Ему просто было неудобно ездить от неё на работу по пробкам – она жила на окраине города. Он продолжал посещать свои тренировки, оставляя Юлю одну, как это было и с Элей… и уходить пить с друзьями он тоже продолжал, даже чаще, чем раньше; порой он отказывал Юле в близости, ради посиделок с Александром и Павлом. Он жил так, как ему хотелось – сегодняшним днём.