Книга Четыре года после развода️⚡️. Основано на реальных событиях. 2ч, страница 33 – Мила Букина

— Не паникуй. Всё нормально, она просто уснула. Дышит. Намучилась бедная.

— Ты уверен?

— Да. Сама посмотри.

Эля слезла с кровати и подошла к лицу дочери. Та действительно мирно спала. На губах её запеклась кровь, Эля взяла салфетку и протерла ей губы. Вика медленно открыла глаза, посмотрела на маму, затем перевела взгляд на папу и сказала:

— Папа… а почему у тебя четыре глаза?

Эля с Семёном одновременно выдохнули. И он ответил:

— Тебе просто спросонья так кажется. Поспи ещё.

— Я не хочу больше спать. Я выспалась. А почему я сплю? Когда уже будет операция?

Эля присела, погладила Вику по руке и сказала:

— Викуся, операция уже закончилась, ты её проспала.

— Правда? Здорово. Я кушать хочу.

В палату зашёл врач и оценивающе взглянул на Вику. Она испуганно посмотрела на незнакомого мужчину и вся сжалась. Он наклонился к ней и сказал:

— Не бойся. Я твой доктор. Я удалил у тебя в-о-о-т такие аденоиды – тут он пальцами показал размер – и теперь ты будешь дышать свободно.

Вика перестала боятся, и попыталась улыбнуться, её губы немного припухли и у неё это плохо получилось. Она скромно ответила:

— Спасибо.

Эля подошла к врачу и поинтересовалась:

— Подскажите, пожалуйста, а когда ей можно будет кушать? Она просит есть.

— Ближайшие три часа – никакой твёрдой пищи. Единственное что ей сейчас можно и даже пойдет на пользу – это мороженое. Холод хорошо снимает отёк.

Вика с Элей одновременно воскликнули:

— Мороженое?

— Да, всё верно. В награду за смелость.

Вика даже привстала на радостях. А Семён подложил ей подушку под голову повыше. Врач ушёл. Эля села рядом с Викой у её изголовья на край кровати, и сказала:

— Какое ты хочешь? Я сейчас схожу в магазин и куплю мороженое.

— Я хочу пломбир, в вафельном стаканчике.

— Хорошо.

Эля хотела встать и уйти, но Семён взял её за руку и остановил, он сказал:

— Останься с ней. Ты же не хочешь сейчас уходить. Я сам схожу и куплю.

Эля осталась сидеть на месте и посмотрела на него с теплом и разочарованием одновременно, она думала:

«И как же ты можешь так считывать меня по одному только взгляду… и при этом совершенно не слышал и не понимал моих слов… пока мы жили в браке».

Семён почувствовал на себе её теплый взгляд и очень удивился, она смотрела почти как раньше – это была не пустота. Он замер, наблюдая, как тлеет этот огонёк в её глазах и решил про себя:

«Нет… это тепло, видимо, было адресовано не мне… это радость за Вику. Ко мне как обычно – ничего. Любит ли она меня ещё? Узнаю ли я когда-нибудь это? Может, Елена Владимировна в этот раз ошиблась, и это не блок, а просто я... окончательно разрушил её любовь?..»

Он почувствовал внутри тоску по её теплу с такой силой, что ощутил физическую боль в груди, будто в него воткнули вилку. Он прикрыл глаза, поморщился и схватился за грудь. Весь день он сдерживался, выдержал прикосновения к ней, стойко перенес конвульсии дочери, и больше у него не осталось сил держаться, он остро нуждался в своей семье.

Семён подошёл, опустился на корточки рядом с Элей и Викой, и обнял их обоих, прижимаясь к ним по очереди. Вику – очень бережно и аккуратно за плечи, касаясь лицом к её щеки, а Элю – за талию, прижимаясь к её животу. Эля тут же вздрогнула, Семён это почувствовал и он знал, что дрожь не от испуга, а от его касаний, он тоже ощутил, как такая же волна желаний пробежала по его телу.