Книга Четыре года после развода️⚡️. Основано на реальных событиях. 2ч, страница 72 – Мила Букина

— Расслабься. Тебе не идёт такое лицо. Со мной можешь не строить из себя недотрогу. Чего сама не ешь?

— Ты достал меня считывать. И вообще, что это ты сегодня такой весь деловой? Раз всё знаешь про меня, то сам себе и отвечай на свои вопросы.

— Как обычно: уставшая под вечер и злая. Ничего не меняется.

— Потому что, как обычно пашу как лошадь, и конца и края нет. Вот и устала.

— Картошка твоя, конечно… офигенская, с Нового года её не ел.

— Кушай. Хочешь, ещё подложу?

— Хочу. Вику, может, тоже позвать?

— Она уже ужинала.

Эля встала и подложила ему ещё картофеля в тарелку. Он посмотрел на неё и улыбнулся – ему была приятна её такая простая и непринуждённая забота. Он вновь на мгновение ощутил, будто он дома. Семён машинально встал, залез в шкаф, достал стакан с того места, где он стоял и раньше, налил себе воды, отпил, поставил его на стол, и сел на своё место. Эля встала, чтобы вернуться к плите и случайно задела стакан, он с грохотом упал на пол и разлился.

Тут Семён вспомнил, как этот же самый стакан точно так же упал на пол, когда он вместе с Элей последний раз занимался любовью именно на этом столе, как потом она слезла со стола и потащила его в спальню, и они продолжали друг друга ласкать всю ночь. Это был последний раз, когда он её касался, прошло уже больше года, а он всё помнил в деталях.

Эля тоже это вспомнила, и они оба стояли, смотрели на стакан, не двигаясь. Пока Семён не опомнился и не поднял его с пола со словами:

— Целый. Не разбился. Сколько бы мы его ни били, ему хоть бы что.

Эля тоже опомнилась, засуетилась, взяла тряпку и вытерла воду с пола. Отвернулась от него, продолжая жарить курицу. Но та уже была готова. Эля выключила плиту и села обратно к нему за стол. Семён смотрел на неё с напряжением во всём теле, Эля это почувствовала и насторожилась, поскольку прекрасно знала, что это означает – ему стало сложно сдерживать свои желания. Семён уже поел и собрался уходить к Вике, но встав посередине кухни, он сказал:

— Ты ведь тоже вспомнила…

— Тоже. Я всё помню. Ничего не забываю.

— Такое сложно забыть. Точнее, это вообще невозможно стереть из памяти никаким способом. А всё потому, что мы с тобой всегда были связаны с самого начала. Я всегда тебя чувствовал. Ты для меня особенная, родная и по-настоящему близкая.

— Я вижу, ты сегодня очень разговорчивый и откровенный, уж не знаю, что так на тебя повлияло, последние полгода ты лишь стоишь, насупившись в коридоре, и отскакиваешь от меня на расстояние как от чумы. А сегодня…

— Наверное, твоя картошка – ты туда явно что-то подсыпала.

— Издеваешься?

— Это шутка.

— Как всегда, глупая. Ты тоже не меняешься.

Семён перестал улыбаться и серьёзно взглянул на Элю.

— Не глупая. С долей правды. Конечно, дело не в картошке, а в тебе самой. В том, что её сделала ты, своими заботливыми руками. С любовью. А мне не хватает всего, что связано с тобой и твоей любовью. Безумно не хватает. Понимаешь?

— Понимаю. И очень хорошо понимаю. Сама живу так же.

— Знаешь, что я сейчас понял? Вот только что осознал? Про нашу с тобой связь.

— Что?

— Когда мы жили с тобой вместе, мне, чтобы почувствовать тебя, распознать твои желания и стать с тобой одним целым, нужно было оказаться в тебе. Это было удивительно, мы совпали идеально, но на этом всё. И я думал, что со временем это стихнет и пропадёт, поскольку я тебя больше не касаюсь. Я ошибся.