Книга Эля и Семён. Рассказы не вошедшие в цикл книг «Четыре года после развода», страница 4 – Мила Букина

«Ни за что на тебя смотреть не стану. Кем он себя вообще возомнил? Аполлоном? Такой весь самодовольный. А вот обломайся. И ревновать не буду, это ты от меня никуда не денешься. Это ты должен страдать, а не я, это твоя такая счастливая участь. Так, Эля, бери себя в руки и возвращай дирижёрскую палочку себе, помни, ты руководишь этим концертом. Интересно, а если на него через стекло посмотреть, он тоже почует?»

Эля начала рассматривать его через стекло окна как он ходит вокруг своей лавки, пытаясь отдышаться, как часто вздымается его грудь, как выступили вены на его руках. Мысленно она погладила там уже всё, и как только она начала разглядывать его пресс, он тут же повернул голову в её сторону и пристально посмотрел на её спину. Она тут же отвела взгляд от стекла, схватилась за бутылку с водой и отпила из неё, подумав:

«Вот блин и так заметил, вот это чуйка... Придётся терпеть. Но и он помучается… впереди у меня ещё приседания… а там и ягодичный мостик, где его точно всего скрутит. Берегись Семён, ты меня зря выбесил, очень зря».

Эля расправила плечи и, плавно покачивая бёдрами, ловя на себе мужские взгляды, с очень довольным лицом направилась к гирям. Она взяла гирю весом шестнадцать килограмм и неудачно слишком резко потянула её вверх, ей стало больно в запястье, и она тут же с грохотом отбросила её на пол, потирая свою руку. Мужчина, который стоял рядом, заметив это, помог Эле донести гирю до подставок, с которых она обычно приседала. Как она и ожидала, мгновенно рядом с ней оказался Семён:

— Что, меня никак не могла попросить помочь?

— Ты был занят, делал упражнение.

Семён взглянул на вес гири и фыркнул.

— Ты что не в состоянии сама это донести? И как ты тогда с ней в руках приседаешь, раз она для тебя такая тяжёлая?

Эля встала на подставку, повернулась спиной к Семёну, расставив ноги, взяла гирю обеими руками и начала приседать. Она развела колени в стороны и медленно, прогибаясь в пояснице, очень плавно отводя таз назад, прямо к корпусу Семёна, она игриво ответила:

— Вот так и приседаю.

По её лицу расплылась улыбка. А он с трудом оторвал свой взгляд от её ягодиц, обошёл её, встав лицом к лицу и тихо сказал:

— Ты дома у меня получишь вертихвостка. Сейчас же перестань соблазнять тут всех мужиков вокруг, пытаясь получить моё внимание. Я всё равно на тебя его не обращу. Угомони свой пыл. Я сюда делом пришёл заниматься, не мешай мне и так из-за тебя последний подход еле выжал. А ты сюда явно красоваться пришла, а не мышцы укреплять.

Эля продолжала приседать и выгибаться, не отвечая ему, и делая вид, что он ей мешает своими разговорами, хотя это и был её ответ. А про себя она подумала:

«Обратишь… ещё как обратишь. Куда ты денешься? Я же тебя знаю. Уже нервничаешь и сильно».

Эля закончила приседания и шла к окну за бутылкой, чтобы попить воды, ощущая, как горят её ягодицы. Но это горели не мышцы, а кожа от его взгляда. Она повернулась к нему лицом и поймала его взгляд, он восстанавливал дыхание после жима, отдыхая на скамье. Эля прочла его мольбу в глазах и мысленно послала ему в ответ: «Не дождёшься, дорогой. Страдай дальше. Тебя ждёт контрольный выстрел».

И направилась выполнять ягодичный мостик к скамье, стоящей рядом с Семёном. Эля уже даже не замечала блондинку, мучащую гантели неподалёку. Она была вся сосредоточена на своем теле.