Книга Он принадлежал работе. Пока не взял её, страница 48 – Мила Букина

Анастасия разделяла эту страсть. Её музыкальный слух – наследство детских лет в стенах музыкальной школы, где она часами выводила гаммы на фортепиано.

Караоке-бар жил своей особенной жизнью. Здесь смешивались миры: за соседними столиками могли оказаться и студент-филолог, мечтающий о сцене, и усталый менеджер, на час сбросивший деловой костюм ради хита из 90-х. Возраст, профессия, статус – всё стиралось под неоновым светом. Оставалось только одно: жажда быть услышанным.

Среди гостей бродили тени несостоявшихся звёзд – те, кто когда-то пробовался на телешоу, но застрял в ожидании «своего шанса». Рядом – вполне реальные продюсеры, приходящие сюда не за талантами, а за атмосферой, где можно на час стать просто слушателем. Были и те, кого занесло случайно: заблудившийся турист, компания друзей, решившая разнообразить вечер.

Но всех их связывало нечто неуловимое – любовь к творчеству, способность слышать музыку не ушами, а кожей. Здесь не смеялись над фальшивыми нотами, а аплодировали смелости, а порой молчали в благоговении, когда кто-то вдруг пел так, что зал замирал. Это было место, где каждый мог на минуту стать главным героем собственной драмы – без сценария и без дублей.

В этот вечер бар словно затаил дыхание – посетителей было немного, и пространство дышало умиротворённой свободой. Заведение не стремилось поразить роскошью: скромное, но с душой обустроенное, оно манило именно своим умиротворением.

Вдоль стены вытянулась барная стойка из тёмного дерева, отполированная до мягкого блеска. Напротив – небольшие столики, окружённые уютными диванами с бархатистой обивкой. Большинство мест пустовало, и эта пустота не казалась заброшенностью – напротив, создавала ощущение приватного клуба.

В центре зала стояла небольшая круглая сцена, микрофон и экран, на котором появлялся текст песен. На сцену мог выйти любой желающий и спеть свою песню под аранжировку караоке-диджея, который находился неподалёку, открывая дверь в мир, где каждый становится звездой хотя бы на три минуты.

Оборудование здесь было довольно дорогим и красиво микшировало голос солиста с музыкой. Поэтому даже самый обделённый талантом гость звучал здесь неплохо – по крайней мере, раздражающего девушки тут ничего не слышали.

Подруги сидели за столиком и секретничали, заказав любимые блюда, находясь в предвкушении хорошего вечера. Анастасия заказала гранатовый сок, опасаясь за свой желудок, да и Вере пока был запрещён алкоголь.

Сцена опустела, оставив после себя лишь приглушённое свечение софитов. В зале повисла короткая пауза – та самая, когда воздух будто наэлектризован ожиданием новой истории. Анастасия перехватила взгляд Веры, и в её глазах мгновенно вспыхнул озорной огонёк.

«Ну что?» – произнесла она негромко, но с явным поддразниванием в голосе. – «Твоя очередь. Кто, если не ты, заставит этот зал затаить дыхание? Иди, спой свою любимую, душевную. Я давно не слышала, как ты её поёшь».

Веру долго просить не надо было – по сути, за этим она сегодня и приехала сюда. Подойдя к диджею, она обсудила песню, встала в центре сцены, софиты осветили её, и она прикрыла глаза, готовая запеть. Текст с экрана ей был не нужен – она знала песню наизусть. Поскольку часто пела ее. Эту песню Вера выбрала не просто так: август ассоциировался у неё с последним счастливым летом, которое она провела с Павлом, а сентябрь был первым днём осени, когда они навсегда расстались. К тому же песня очень трогательная и лирическая, и Вера исполняла её чувственно и нежно. Мелодия полилась, и Вера с грустью в голосе запела: