Книга После брака. Не предают любя, страница 101 – Анна Томченко

— Ну не понравишься и не понравишься. Вы с ним не знакомы. У него на протяжении четырёх лет сформировавшийся круг общения. Я не считаю, что для взрослого человека это может быть проблемой. Если человек заинтересован – он понравится ребёнку. Если человек хочет общения – он будет находить ключи к маленькому сердечку.

И здесь до меня дошло…

Я буквально прикусила язык.

Нет, Арс задал этот вопрос не из-за того, что он думал о том, что будет, если он не понравится сыну. А он боялся того, что он не понравится сыну. И боялся настолько сильно, что озвучил этот вопрос, обращаясь к единственному человеку, который к ребёнку ближе, чем может быть кто-либо.

— Арс. – Тихо произнесла я, собираясь сказать что-то очень правильное.

Но Ворошилов покачал головой.

— Даже не думай. – Перебил он меня, резко осадив и давая понять, что сопли ему вытирать не нужно и убеждать его ни в чем не нужно. Его вполне устроит мой техничный ответ и логичный ответ, который я дала несколькими секундами ранее. – Но всю твою теорию и все твои выводы я сейчас разобью одним единственным утверждением. У двоих людей, так подходящих друг к другу на уровне эмпатии, эмоций и влечения, не может быть такого, что они не подходят.

— А, то есть ты в основу кладёшь именно всё то, что было. А, например, не задумываешься о том, что если я буду бытовым инвалидом и тебе с этим придётся как-то мириться?

— Ты вырастила двоих детей. Ты – не бытовой инвалид. Ты растишь третьего. Я сомневаюсь, что ты не знаешь, как включается микроволновка. И далее, какого рода интеллектуально мы можем не совпадать? Скажи мне, пожалуйста, зачем мы должны интеллектуально совпадать? Если я хочу поговорить со стоящим противником – я иду в зал суда. Понимаешь, в чем разница? Мне не нужно, чтобы кто-то мне соответствовал интеллектуально. Из твоих выводов следует, что я и с детьми не могу разговаривать, потому что они не соответствуют мне интеллектуально. Но это ересь. Если мне нужно будет с кем-то поговорить о новом федеральном законе, о постановлении пленума верховного суда, о ещё одном бракоразводном процессе, настолько громком, что половина Москвы гудит – то я найду, с кем поговорить. Но когда рядом со мной женщина, которая мне нужна, поверь, я в меньшей степени желаю обсуждать с ней чьё-то грязное белье. Так что все твои доводы разлетелись сейчас просто в щепки. Поэтому я повторяю вопрос: Олеся, ты выйдешь за меня?

— Слушай, а это прогресс. – Я потёрла нижнюю губу и приблизилась к телефону. Вскинула бровь. Уголок губ дёрнулся. – В прошлый раз ты не задавал вопрос – ты ставил меня в известность. Мне кажется, может быть, Бог любит троицу? Ворошилов, как ты думаешь?

Олеся.

Ворошилов, фыркнув, дёрнулся к экрану и тут же сбросил вызов.

Я не знала, зачем ему нужен брак, зачем он всё на это давил.

Если он хотел общаться с ребёнком – он может общаться с ребёнком, минуя меня.

Ещё я подозревала, что старого коня новым фокусам не обучишь.

Я не знала, как складывался его первый брак, почему ему женщина изменяла. Я вообще не представляла себе. Потому что женская измена отличается от мужской тем, что мужская происходит из интереса, а женская, когда душа умирает.

Поэтому я не могла оценивать его брак как неудачный по каким-то только мне известным критериям.