Книга После брака. Не предают любя, страница 66 – Анна Томченко

Родители к ней относились как к меньшему и неизбежному злу. То есть было у матери такое, что она понимала: если не эта девица, то появится какая-то другая. Хотя по факту она была очень травмирована, когда узнала о том, что мы с Олесей разводимся. Потому что Олеся родила ей двоих внуков, и она в них души не чаяла. И когда Илья перестал со мной общаться, с бабушкой и с дедушкой он поддерживал связь. Он приезжал на пироги. Да и чего греха таить, мать сама очень часто навещала своего внука, привозя ему то холодец, то запечённую картошку с мясом.

К сожалению, у меня никаких способов контакта с сыном не было. Даже о том, что он влетел в отвратительнейшую аварию с каким-то сынком депутата, я узнал только спустя полгода. И то мать слегка проговорилась. Не удержала, так сказать, воду в одном месте.

И это было отвратительно.

Илья был моим сыном, поэтому вёл себя точно так же, как вёл бы себя я в этой ситуации: огрызался, психовал и показывал всем видом, что ему до меня нет никакого дела. И с Крис всё было тоже не самым лучшим образом.

Младшая относилась снисходительно к нашему общению. Она могла забивать на те или иные договорённости, когда мы обсуждали, что должны бы вот пообщаться в выходные. Я понимал, что это неизбежно. Именно этого я хотел не допустить. Я поэтому не желал разводиться с Олесей, потому что знал, что вся жизнь полетит к черту на рога. И ведь самое дурное, что я не желал плохого. Я хотел просто, чтобы у нас в браке была честность. А с кем, как не с женой, я имею право говорить без фальши?

— И вообще, знаешь, – медленно произнесла Регина, потирая кончик носа, как сегодня это делал Гончаров.

Мне это жутко не понравилось.

Такое чувство было, как будто бы я ощутил хруст лжи на зубах.

Я склонил голову к плечу и нахмурился.

Регина, поймав мой выжидающий взгляд, смутилась и резко отдёрнула руку от лица.

— Ты чего, Пётр? Как будто бы что-то страшное увидел.

Да, я увидел. Только не страшное, а подозрительное.

Глава 35

Пётр.

Регина нахмурилась, чувствуя неладное. Но я, натянув на себя улыбку крокодила, вскинул брови, намекая на то, чтобы продолжала.

— Ты прекрасно видишь, как я отношусь к твоим родителям. Я действительно стараюсь стать для них безумно важным участником жизни. Я понимаю, что сомнительно, будто бы у меня это получится. Особенно на фоне твоей бывшей жены, которая даже спустя пять лет в разводе все равно оказывается более желанной, чем я. То, что её детей мать с отцом принимают как почётных гостей. А к Маришке…

Я опёрся поясницей о край стола и покачал головой, намекая на то, что лучше заткнуться.

— Ты, конечно, меня извини, но вот про отношение моих родителей к моей дочери не надо ничего здесь говорить. И ты прекрасно знаешь, что чем больше ты будешь брюзжать, рассказывать, наушничать и стучать, тем сильнее я буду противиться всей той информации, которую ты пытаешься вложить в меня. Ты должна осознавать, что тебе никто ничего не должен. А к моей дочери родители относятся ровно так, как относились к любому из своих внуков. Никто растить ребёнка за тебя не обязан. Ты же помнишь правила игры? Ты же помнишь о том, что сама мне говорила? «Ах, у меня почти диагноз бесплодие. Я не могу так рискнуть. И вообще, Пётр, я понимаю, что рожаю для себя». – Наигранно писклявым голоском передразнил я Регину.