Книга Развод. Последний приказ, страница 24 – Анна Риман

— Выписать вам одежду. Пока не замерзли окончательно.

В снабжении было тепло и шумно: гул, стук, голоса. Мужик в ватнике поднял голову, увидел Волкова и сразу оживился — уважительно, как реагируют на человека, который решает.

— Комплект ей, — бросил Волков, не представив меня. — Тёплый. Полный.

Мужик пробежался по мне взглядом, хмыкнул и исчез за стеллажами. Вернулся быстро: тяжелая куртка, штаны, ботинки, перчатки. Всё пахло складом и новой тканью.

— Размер… — начал он.

— Подберите, — отрезал Волков. — И побыстрее, пожалуйста.

Я молча примерила. Куртка оказалась нормальной, а вот штаны — слишком громоздкие, как на чужого человека, ботинки — тяжёлые, но теплые. В зеркале я выглядела неуклюже. И почему-то это даже немного успокоило: здесь никто не ждал от меня красоты.

— Нормально, — заключил Волков, окинув меня коротким взглядом. — В вашей одежде тут долго не протянуть.

Он развернулся, не оставляя места для «спасибо». Я затянула ремешки на ботинках и пошла следом.

У машины он демонстративно посмотрел на часы, словно обвиняя меня в потерянном времени.

— Поехали.

Я устроилась на пассажирском. В салоне пахло чисто и нейтрально — без ароматизаторов. Волков завёл двигатель и выехал с территории, отметив что-то в журнале на проходной.

Первые минуты он молчал. Я тоже. Снаружи мелькали серые здания, потом началась дорога — белая, с тёмными полосами колеи. Он поглядывал на меня краем глаза, не отворачивая головы. Проверял. Не внешность — реакцию.

— Как вас муж отпустил? — спросил он вдруг, будто продолжал разговор, которого не было.

Я повернулась к нему.

— А если я не замужем? — спросила ровно, хотя внутри все неприятно сжалось.

Волков даже не улыбнулся.

— Я изучил ваше личное дело, — ответил спокойно.

Слова прозвучали без угрозы. Бумаги. Таблицы. И моя жизнь между строк.

— И что там ещё интересного? — спросила я, с трудом сдерживая раздражение.

Он перевёл взгляд на дорогу.

— Что вы упрямая, — произнес после паузы. — Это видно и без документов.

Молчание вернулось. Я смотрела на белое поле по обе стороны трассы, на редкие столбы и темную линию леса вдали. Снег лежал ровно, как будто здесь никогда не было людей. Только дорога, которая режет пространство и не спрашивает разрешения.

Ветер усилился. Машину чуть качнуло, и Волков прибавил внимание, но не снизил скорость. Снег на обочине начал подниматься мелкой пылью, разлетаться по дороге. Видимость стала хуже — не резко, а постепенно, как будто кто-то выкручивал свет.

— Нормально, — произнес он себе под нос, когда впереди белое стало гуще.

Я посмотрела в лобовое стекло. Мир снаружи упростился до двух вещей: дороги и белой пустоты вокруг. Всё остальное исчезало.

— Если погода будет такой… — начала я осторожно.

— Она будет хуже, — ответил Волков.

И снова — без эмоций и драматизма.

Снег пошёл плотнее. Дворники работали на максимуме, но стекло всё равно покрывалось мутной плёнкой. Ветер ударил в бок, и внедорожник качнуло сильнее. Волков чуть поправил руль — движение точное, выверенное, как жест человека, который много раз ездил по краю.

— Развернемся? — спросила я, чувствуя, как в груди становится тесно.

Он коротко взглянул на меня.

— Сейчас? — уточнил. — С такой видимостью? Хотите в кювет?

Я сжала руки на коленях, перчатки скрипнули.