Книга Развод. Последний приказ, страница 37 – Анна Риман

— Вы серьёзно думаете, что я стану вашим запасным вариантом? — спросила я.

Максим устало выдохнул.

— Ты всё усложняешь.

Да. Конечно.

Я встала.

— Разговор окончен.

Света смотрела на меня внимательно, без прежнего дружелюбия.

— Ты пожалеешь.

— Возможно, — ответила я. — Но это будет моё сожаление.

Я открыла дверь. Они вышли. В коридоре послышались шаги, щелкнул замок подъезда. И только когда тишина стала настоящей, я выдохнула — не облегченно, а как после удара, который всё равно пропустила.

Постояла посреди кухни, слушая, как тикают настенные часы, как в трубах стекает вода. Обычные звуки. Будничные. Мир не изменился, а у меня внутри как будто вынули опору.

Торт стоял на столе. Я взяла коробку двумя руками и убрала в холодильник. Не потому что собиралась есть. Просто не хотела, чтобы он мозолил глаза. Вынула свой пуховик из пакета, повесила в прихожей.

Потом дошла до кресла у окна и опустилась в него, как в пустоту.

Трясти начало не сразу. Сначала было просто холодно — хотя батарея работала, воздух был тёплый. Потом дрожь поднялась от пальцев вверх, пробежала по плечам, по затылку. Я сжала подлокотники, пытаясь остановить это усилием воли. Не получилось.

«Я рожу. Ты будешь растить».

В голове было слишком шумно, но это был не крик. Это был злой, сухой гул.

Усталость навалилась тяжело, как мокрый снег. Хотелось лечь, провалиться в сон, чтобы хотя бы на пару часов исчезли их лица, торт, «по-человечески», эта спокойная мерзость. Но тело не отпускало. Адреналин держал, как поводок.

Встала, налила воды, сделала пару глотков. Не помогло.

За окном темнело. Время тянулось. Я машинально разобрала на столе бумаги. Переложила ручки, закрыла папку, снова открыла. Ничего не менялось.

К вечеру дрожь отпустила. Осталась тяжесть — в груди, в спине, в голове. Как после длинной дороги. Я поставила чайник, но забыла про него. Он выключился сам, тихо щелкнув.

Телефон завибрировал, когда за окном уже окончательно стемнело.

Номер Волкова.

Я посмотрела на экран секунду дольше, чем нужно. Сердце ударило коротко и неприятно.

— Да, — сказала я.

Пауза на линии была короткой. Волков, как всегда, не тянул.

— Наталья Олеговна, — произнёс он ровно. — Ваш муж приезжал ко мне.

Я выпрямилась в кресле, будто меня дернули за нитку.

— Что? — спросила я, и голос вышел спокойнее, чем внутри.

— Приехал после обеда. — Он сделал ещё одну паузу, будто выбирал формулировку, но на самом деле просто говорил фактами. — Требовал освободить вас от командировки.

У меня внутри снова стало холодно.

— Требовал? — переспросила я, хотя смысл слова был понятен.

— Сказал, что у вас семейные обстоятельства, — добавил Волков так же ровно. Без оценки. Как доклад по объекту.

Я сжала телефон сильнее, и пластик неприятно врезался в ладонь.

В трубке было тихо. Волков ждал.

— Понятно, — выдавила я наконец. — Что вы ответили?

Волков не стал подбирать слова помягче.

— Я сказал, что решать вам, — произнес он ровно. — Он был настойчив.

У меня дернулся уголок губ. Настойчив. Подходящее слово для того, что Максим делал всю жизнь: давил, пока не уступят.

— Спасибо, что сообщили, — произнесла я. — Я остаюсь.

Волков усмехнулся.

— Я так и подумал, — проговорил он быстро, но тут же вернулся к работе. — Вы сегодня хорошо себя показали. Завтра нужна ваша консультация еще по одному месту. Поедете?