Книга Пока все смотрят, страница 25 – Джо К. Тейт

Я думаю о времени, когда у них были только Бриджит и Роуз. В доме много их детских фотографий, на холодильнике до сих пор висят рисунки, а на открытой полке над плитой – поделки из пластилина, шишек и разноцветной бумаги. В центре – первый приз Бриджит, полученный во втором классе.

Даже если обойти дом трижды, заглядывая в каждую щель, не найти ни одного моего рисунка или поделки, не считая полки в моей комнате, которую в средней школе я начала заполнять сама.

Оставляю отца в гостиной и поднимаюсь в свою комнату, стараясь не наступать на особо скрипучие половицы. На стенах висят многочисленные фотографии сестер, братьев, общие семейные с поездок к бабушке и дедушке в Мичиган. Моя там тоже есть. Одна. Я прохожу мимо, стараясь не смотреть на нее.

Очередной жаркий день лета 2015 года. Мои выгоревшие на солнце волосы заплетены в две неровные короткие косички, волоски торчат из них пушком, на пухлых щеках – море веснушек и дорожки от слез, рот приоткрыт в плаче. А на розовой, доставшейся по наследству от сестер футболке – грязь и прилипшие травинки.

В тот день я училась кататься на велике и упала, а Бриджит сфотографировала меня, заходящуюся в истерике от испуга и боли в разбитой коленке. Сестра посмеялась, а потом успокоила и, пока умывала мое испачканное лицо и наносила мазь на царапину, рассказала, что разбила нос в свой первый раз на велосипеде.

— Неудачи делают нас сильнее, если после них мы поднимаемся и пробуем снова, – сказала она, положив руки мне на плечи и заглядывая в глаза. А потом мы попробовали еще раз.

Это был хороший день, но я бы предпочла запечатлеть момент, где Бриджит придерживает велосипед за багажник, а я улыбаюсь, счастливая оттого, что еду почти сама, как взрослая, но на стене оказалась именно эта. Момент моей неудачи и слабости. Кто захочет ежедневно видеть напоминание о таком? Но родители посчитали это забавным, а меня – миленькой.

За шестнадцать лет всего один случай, достойный быть увековеченным на стене. Может, нужно еще раз упасть, чтобы на стене появился мой новый снимок? Или проделать дыру в стене, оторвать кусочек обоев? Ведь каждое фото просто скрывает очередное доказательство, что дом рушится. Папина родня владела им почти пятьдесят лет. Интересно, сколько раз за это время здесь делали ремонт?

Пальцы скользят по сколам краски на моей двери. Роуз покрасила ее в салатовый, а братья разрисовали фломастерами и налепили разноцветные кнопки. Где-то там, под краской, есть и мой рисунок маленького глазастого кактуса.

Весной, когда Роуз уехала в колледж, я хотела перекрасить дверь. Нашла идеальный оттенок в строительном магазине: ТСХ19-4524 – цвет еловой тени, но мне не разрешили.

Я переодеваюсь в пижаму, стараясь отогнать назойливые мысли о фотографиях на стене и сравнении с блестящим современным домом Тайлера и стильным уютным – Блейза.

На втором этаже дома напротив зажигается свет, я быстро набираю «?» и получаю в ответ «!». В нашей с Кэс переписке таких сообщений несколько сотен, в переводе с бэстфрэндовского они означают: «Я приду?» – «Конечно!».

Открываю окно и перелезаю через подоконник на ветку широкого дерева, а с него осторожно спускаюсь на газон у дома. Нет никакой нужды в этих акробатических трюках: я могла бы выйти через парадную дверь, и меня бы вряд ли остановили, особенно зная, что всего лишь иду на очередную ночевку к Кэс, но… это так скучно. Когда тебе настолько доверяют, что не переживают, ничего не спрашивают.