Книга Запретные игры, страница 24 – Наталья Шагаева

Что там? Пожар?

Но лучше бы был пожар… Ураган, цунами, всемирный потоп – всё что угодно, кроме Эдуарда.

Открываю ему и быстро убегаю в спальню одеваться. Мужчина бесцеремонно идет за мной, и халат я натягиваю уже под его тяжёлым взглядом.

Завязываю халат так плотно, что спирает дыхание. Потому что взгляд у Эдика недобрый. Я даже не понимаю почему. Я ничего не сделала. Но сердце начинает колотиться так, словно я виновата.

— Какого хрена ты закрылась? — рычит он на меня.

— Я не могу спать с открытой дверью, — мямлю.

— Не строй из себя идиотку. Я спрашиваю, зачем закрыла щеколду!

Да, я закрыла щеколду, и ключами дверь с той стороны уже не откроешь. Молчу. Поэтому и закрылась, чтобы он не врывался ко мне без предупреждения.

— Что ты здесь прячешь?! — в ярости повышает голос, словно ревнивый муж. Срывается с места и проверяет все комнаты. Кухню, туалет и даже кладовку. Мне непонятно, что он ищет. Это не моя квартира, и, естественно, я никогда никого сюда не приглашала. Я бы сама ушла отсюда с радостью, если бы мне позволили.

Эдик возвращается в комнату и смотрит на меня ненавистным взглядом.

— Ты что мне наплела?! — идет на меня. Отступаю, пока не натыкаюсь ногами на диван, на котором спала. Не понимаю вопроса и поэтому отрицательно кручу головой. — Ты что, тварь такая, мне наплела?! — уже кричит мне в лицо, брызгая слюной.

— Я не понимаю, — сжимаюсь. Кажется, еще немного – и он меня ударит. — Почему Литвин тебе не назначает встречу? А?! — кричит так, что я зажмуриваюсь. Всхлипываю, когда Эдик хватает меня за скулы и больно сжимает, приближая к своему лицу. — Почему, мать твою, он трахает других баб, а не тебя?!

— Я не знаю… Не знаю… — пытаюсь вырваться, но грубые пальцы сжимают еще сильнее. Больно.

— Спи*дела мне, да? Вышвырнул он тебя?! Тупая овца! — швыряет меня на кровать. Падаю, вскрикивая. Халат задирается, лихорадочно его поправляю и отползаю к стене.

— Нет. Я сказала правду. Он… Он… — уже ничего не могу сказать, потому что Эдик снова идёт на меня. Склоняется, нависая, рассматривая меня, словно что-то противное. От злости у него дёргается вена на лбу. Сглатываю.

— Тогда звони ему прям сейчас, на громкой связи, — хватает мой телефон со стола и кидает мне.

— Что я скажу?

— Скажи, что соскучилась, — сквозь зубы велит он.

— Нет, так нельзя, давайте еще подождём. А то выходит, я навязываюсь.

На самом деле я просто не хочу и пытаюсь оттянуть момент встречи с Литвиным. Потому что я больше не уйду от него девственницей, и мне страшно.

— Я сказал, звони! — рычит.

Качаю головой. Уже больше на истерике, от давления.

— Значит, на*бала меня!

Моя голова дёргается, щека начинает гореть, оттого что Эдик дает мне пощечину, вкладывая все силы. В момент, когда он меня ударил, я кусала губы и прикусила нижнюю от удара. Из глаз брызжут слёзы уже от боли и привкуса крови.

— Я не врала…— закрываю лицо руками, чтобы еще раз не получить по лицу. Содрогаюсь, пытаясь не зарыдать. Эдуард отходит от меня и молчит несколько минут, а я боюсь даже посмотреть в его сторону.

— В общем, так. Иди умойся, выпей воды, успокоительное, водки, но приди в норму и звони.

Уходит на кухню. Звенит чашками, снова заваривая мой чай. Сползаю с дивана, бреду в ванную. Включаю воду и начинаю рыдать навзрыд. Я себя знаю. Чтобы успокоиться, мне нужно хорошо порыдать, чтобы выпустить из себя всю боль и обиду.